Страница 5 из 68
Глава 3. Новый Я
Я медленно открыл глаза, словно в них насыпали песка. Резкая, пронизывающая боль ударила по зрению, а свет дезориентировал так, будто я смотрел прямо на сварку. Шум в голове только нарастал, напоминая симфонический оркестр, играющий хэви-метал на стиральных досках.
Где-то совсем рядом — а может, наоборот, страшно далеко — что-то мерно пульсировало, в такт с собственным сердцем. Звук этот то ли существовал на самом деле, то ли рождался прямо у меня в черепе, как навязчивая мелодия, от которой не избавиться.
— Ох, мама, — простонал я. — Етить это похмелье, я клянусь больше никогда не пить. По крайней мере, до следующей колонизации.
Резкие спазмы в животе скрутили меня пополам. Адская боль, какую я не испытывал уже много лет, напомнила мне знакомые ощущения военных модификаций, которые я проходил на службе.
— А, точно, — вспомнил я. — Это же не похмелье. Это гораздо, гораздо хуже.
Военные модификации хотя бы делали короткими очередями — вкатил состав, перетерпел сутки, готов к бою. Эта же дрянь явно решила растянуть удовольствие на куда более щедрый срок.
Я попытался набрать побольше воздуха в легкие, ощущая, что сейчас будет вторая волна. И тут меня накрыло с новым приходом — я не мог ни вдохнуть, ни шевельнуться. Адский коктейль из молекулярных рекомбинаторов начал менять мое ДНК, встраиваясь в цепочку спиралей с точностью хирургического скальпеля и агрессивностью голодного хищника.
Система, взяв все необходимые данные, — те самые, что считал ещё браслет на подлёте: состав атмосферы, гравитацию, кислотность грунта, — подобрала компоненты, которые помогут адаптироваться и выжить на планете. Ощущение было такое, будто мои кости ломаются, а кровь кипит в теле. Но главное — это мозг. Его изменения были самыми сложными, а при такой процедуре даже мышление изменялось, словно ты становился другим человеком. Нейроны перестраивались, образуя новые связи для восприятия этого чуждого мира.
Где-то на грани сознания мигнула строка, слишком ровная и спокойная для того ада, что творился вокруг неё: «СИСТЕМА: Реструктуризация нейронных связей — 12%. Время до завершения процедуры: 4 часа 51 минута. Болевой синдром в пределах расчётной нормы».
— Расчётной нормы, значит, — прохрипел я. — Кто бы посмотрел на ваши расчёты с моей стороны экрана.
— Проклятые биохимики, — прохрипел я сквозь пелену боли. — Неужели нельзя было хоть немного обезболить? Или вы там в лаборатории ставки делаете, кто первый заорет?
Эту процедуру, казалось, разрабатывали с садистским удовольствием — гениальный, чего уж там, биохимический лайфхак, но создатели начисто наплевали на ощущения подопытного. По-другому это не назовёшь.
ЧАС ПЕРВЫЙ. КАРКАС
Я поднял руку и нажал кнопку стыковочного шарнира. Перчатка с уже распоротого костюма отсоединилась, и я, резко дернув руку, скинул ее. В глаза бросилась пугающая картина — моя кожа покрывалась мелкой чешуей, словно у рептилии.
Я провёл по предплечью пальцами другой руки — чешуйки оказались твёрдыми и прохладными, как речная галька, и едва заметно шевелились под кожей, будто живущие отдельной от меня жизнью. Где-то на задворках разума мелькнула совершенно неуместная мысль: интересно, страховка СлавКо вообще покрывает превращение в ящерицу, или это уже считается «модернизацией оборудования» и идёт отдельной строкой в счёте?
— Что со мной делают эти медицинские алгоритмы? — сказал я, смотря, как цвет моего тела постепенно начал меняться на темно-синий с мраморными прожилками. — Новый камуфляж для этой планеты? Или подготовка к межгалактическому карнавалу?
Измененные клетки с безумной силой захватывали мое тело, меняя и трансформируя его в адаптированный организм. Кости выворачивало, словно через мясорубку. А кожу сдирало, будто я решил сделать экстремальный пилинг наждачной бумагой высшей зернистости.
Где-то в районе рёбер что-то хрустнуло и улеглось на новое место с тихим, омерзительно мокрым звуком. Я предпочёл не думать, что именно это было. Следом хрустнуло в позвоночнике — раз, другой, третий, будто кто-то методично проверял костяшки домино на прочность, выстроив их вдоль моего хребта.
Боль на этом этапе была честной, можно сказать — благородной. Прямой, как удар молотком: вот кость, вот перелом, вот новая форма. С такой можно было хотя бы договориться, отсчитывая секунды между приступами, как боксёр отсчитывает раунды. Я цеплялся за эту мысль изо всех сил, потому что подозревал — дальше будет нечестно.
Я скосил глаза на собственную ладонь, лежащую на подлокотнике стола, и увидел, как ногти на пальцах медленно темнеют, утолщаются, вытягиваются — не драматично, не за секунду, а с тошнотворной неторопливостью, будто кто-то растягивал процесс специально, чтобы я успел разглядеть каждую деталь. К концу часа на месте обычных человеческих ногтей красовалось нечто среднее между когтями и заточенными костяными пластинами — не выглядевшее особо опасным, но определённо не предназначенное для набора текста на сенсорной панели.
— Прекрасно, — буркнул я, разглядывая новый маникюр. — Теперь меня точно не возьмут массажистом. Хотя, казалось бы, какая была карьера впереди.
Дисплей мигнул новой строкой: «СИСТЕМА: Скелетная реструктуризация — 41%. Плотность костной ткани увеличена на 38%. Рекомендация: избегать резких движений в течение последующих часов».
— Ага, конечно, — выдавил я сквозь зубы. — Особенно учитывая, что я вообще-то лежу пристёгнутый к столу и резко двигаться физически не могу. Спасибо за заботу, очень своевременно.
Сквозь боль я заметил, как мои показатели на дисплее медицинского бокса начали стабилизироваться. Система считывала данные планеты и адаптировала мой организм под местные условия с холодной механической эффективностью.
Я посмотрел на таймер отсчета. В аду боли мне требовалось прожить еще 5 часов, пока окончательно тело не станет адаптивным к моему новому дому. И всё это время сознание будет ясным — медбокс не позволял отключиться, чтобы мозг правильно обработал все нейронные изменения.
Пять часов. Я попытался зацепиться за эту цифру, как тонущий цепляется за обломок доски — с числами я как-нибудь да справлюсь, говорил я себе, отсчитывая в уме воображаемые секунды.
ЧАС ВТОРОЙ. ЛЕГКИЕ И КРОВЬ