Страница 31 из 68
Я почувствовал… не совсем ответ, скорее эмоцию. Что-то между подтверждением и любопытством, будто планета и сама не до конца понимала свои намерения.
— Супер, — вздохнул я. — Я обзавелся воображаемым другом размером с планету, который сам не знает, чего хочет. Прямо как моя бывшая.
Исследовательский центр я нашел под вечер. Массивное сооружение, полупогребенное под оползнем, выглядело как вскрытая консервная банка. Часть внешней обшивки была сорвана, обнажая внутренности здания. Вокруг разрушенной конструкции уже начали формироваться характерные голубоватые наросты — планета медленно поглощала технологии людей.
Я остановился на безопасном расстоянии, внимательно изучая окрестности. Заброшенная база была окружена чем-то вроде защитного периметра — слабо светящийся круг, отмечающий границу, где заканчивалась человеческая территория и начиналась планетная. По периметру виднелись остатки генераторов поля, изъеденные коррозией и голубоватыми наростами. Несколько из них всё ещё работали — слабое гудение доносилось до моих обострённых чувств.
— Ну и местечко, — присвистнул я, подходя ближе. — Прямо из каталога 'Идеальные места для ужасной смерти'.
Передо мной стоял типичный объект периферийного базирования — серые монолитные блоки, соединенные между собой коммуникационными туннелями. Основной комплекс уходил глубоко под скалу, создавая иллюзию, будто каменный массив попросту проглотил часть здания. Серая маркировка СлавКо была частично стерта временем и враждебной атмосферой, но все еще различима.
Я подошел к разгерметизированному входу. Двери были разорваны изнутри, словно что-то очень большое решило выбраться наружу, не утруждаясь использованием кнопки «Открыть». Металл был скручен и изогнут под невозможными углами.
— Надеюсь, что бы это ни было, оно уже далеко отсюда, — пробормотал я, проскальзывая в искореженный проем.
Внутри здания царил хаос. Перевернутая мебель, разбитые мониторы, пятна крови на стенах. Классическая картина поспешной эвакуации — или бойни.
— Никто не покинул этот корабль живым, да? — пробормотал я, перешагивая через обломки.
В воздухе витал затхлый запах смерти, смешанный с чем-то металлическим и чужеродным. Мой усиленный нос улавливал десятки ароматов, рассказывающих историю места — страх, кровь, отчаяние, агония. И среди них — странный запах планеты, тот самый голубоватый оттенок, проникающий повсюду.
Я шел по коридорам, заглядывая в каждую комнату. В большинстве из них были признаки борьбы — опрокинутая мебель, следы когтей на стенах, кровавые разводы. Некоторые помещения выглядели нетронутыми, словно их обитатели просто исчезли, оставив чашки с недопитым кофе и включенные терминалы.
Казармы персонала представляли собой отдельный кошмар — некоторые кровати содержали высохшие останки, которые планета еще не успела поглотить полностью. Люди, застигнутые врасплох во сне, превратились в голубоватые мумии с застывшими в безмолвном крике лицами.
Моя внутренняя борьба становилась все интенсивнее. Часть меня была в ужасе, а другая часть — та, что стала ближе к планете через шрам — видела в этом странную красоту. Я поймал себя на мысли, что рассматриваю трансформированные тела с академическим интересом, а не отвращением. Это было неправильно. По-человечески неправильно.
— Я все еще человек, черт возьми, — прошептал я, проходя мимо очередного гибрида человека и планеты, застывшего в странной позе, словно в танце.
Шрам пульсировал, но теперь по-другому — словно в предвкушении. Планета хотела, чтобы я что-то нашел здесь.
Я проник глубже в комплекс, следуя за едва уловимым электрическим гудением. Это привело меня к массивной двери с маркировкой «Лаборатория А-7. Только авторизованный персонал». Дверь была приоткрыта, изнутри пробивался слабый свет.
— Ну конечно, лаборатория. Потому что во всех хороших фильмах ужасов именно в лаборатории никогда, совершенно случайно, не создают монстров, — сказал я, проскальзывая в щель.
Лаборатория оказалась огромным залом с высокими потолками и рядами оборудования. В центре помещения находилось что-то вроде операционного стола, окруженного механическими манипуляторами и медицинскими приборами. Сбоку стояли резервуары с мутной жидкостью, в которой плавали неопознаваемые образцы тканей. Некоторые из них пульсировали голубым светом.
Я методично обследовал помещения, собирая все, что могло пригодиться: медикаменты, батареи, инструменты. В одной из лабораторий я нашел рабочий терминал, чудом сохранивший заряд. Экран мерцал, запрашивая пароль.
— Конечно, — вздохнул я. — Потому что в фильмах ужасов всегда нужно ввести пароль, чтобы выпустить монстра.
На секунду я замер, когда шрам снова вспыхнул. В голове возникло четкое изображение: рука вводит комбинацию символов на этом самом терминале. Память кого-то, кто работал здесь. Кого-то, кого планета поглотила.
Я почувствовал внутреннее сопротивление. Часть меня не хотела принимать эту помощь, видя в ней очередной шаг к подчинению планетарному разуму. Я уже сделал достаточно шагов в этом направлении, позволив своему телу измениться. Но разум… разум должен оставаться моим собственным.
— Борьба за независимость мышления? Сейчас? Серьезно? — спросил я сам себя. — Ты посреди смертельно опасной планеты в полуразрушенной лаборатории. Не время для кризиса идентичности.
— Ну хорошо, воспользуюсь подсказкой из зала, — я набрал комбинацию, и экран мигнул, открывая доступ к файлам.
То, что я увидел, заставило меня медленно опуститься на ближайший стул. Протоколы экспериментов. Отчеты. Видеозаписи. СлавКо не просто исследовало эту планету — они использовали ее как испытательный полигон для военных биомодификаций.
«ПРОЕКТ 'ХИМЕРА'» — гласил заголовок основного файла. «Разработка биоадаптивного оружия на основе экстракта планетарной биомассы. Фаза 3: полевые испытания.»
— Твою мать, — выдохнул я, пролистывая документ за документом. — Вы использовали людей как подопытных кроликов.
В отчетах детально описывались эксперименты по внедрению планетарной биомассы в организмы добровольцев — хотя слово «добровольцы» часто стояло в кавычках. Результаты варьировались от «полного отторжения с летальным исходом» до «успешной частичной интеграции с сохранением базовых когнитивных функций».