Страница 24 из 68
— Твою мать…— выдохнул я, отступая. — Это какой-то фильм ужасов.
Тело Джейсона начало оседать, словно внутри него больше ничего не было. Скафандр сморщивался, как использованная упаковка, а голубоватая слизь продолжала растекаться, покрывая все большую площадь.
Я поспешно отошел, когда слизь начала формировать что-то вроде кокона вокруг останков. Через несколько секунд от Джейсона не осталось ничего узнаваемого — только странное, пульсирующее образование, медленно погружающееся в землю.
— Эх, жалко нет сигаретки, — вздохнул я, глядя на происходящее. — После такого нужно что-то покрепче.
Я поправил рюкзак и направился к спасательной капсуле. Она была повреждена, но все еще относительно цела. Внутри я нашел аварийный маяк, запас питательных концентратов, запасную кислородную систему и, что самое ценное, импульсный пистолет с полным зарядом.
— Не густо, но лучше, чем ничего, — пробормотал я, упаковывая находки.
Взглянув на консоль капсулы, я активировал навигационную систему. На экране появилась карта с отмеченной на ней точкой — «Маяк 'Нова'», орбитальная база на противоположной стороне планеты.
— Бинго! — усмехнулся я. — Теперь у меня есть цель. И, возможно, билет с этой адской планеты.
Я скопировал координаты и ещё раз взглянул на пульсирующую массу, в которую превратился Джейсон. Она почти полностью погрузилась в землю, оставляя после себя лишь слабое голубоватое свечение.
— А закат здесь действительно божественный, — произнес я, наблюдая, как чужое солнце окрашивает небо в кроваво-алые тона. — Жаль, ты не можешь его оценить, дружище.
Я отдал честь тому месту, где был поглощен Джейсон, и двинулся дальше.
И только отойдя на приличное расстояние, я позволил себе додумать мысль, которую старательно отпихивал всё это время. Сеть сказала мне: «приемлемо». Джейсону она не сказала ничего — просто взяла его, как берут с полки нужную деталь. В чём разница между нами? В модификации? В удачном стечении обстоятельств? Или сеть просто присматривается ко мне дольше, потому что ей от меня нужно что-то другое?
Шрам на руке пульсировал ровно, спокойно, никак не комментируя мои подозрения. И это молчание нравилось мне меньше всего.