Страница 20 из 68
Тонни растерянно кивнул. Кортейн только усмехнулся и, встав на койку обеими ногами, отвесил театральный поклон, пошатнувшись и едва не упав, но поддержав равновесие с ловкостью, удивительной для человека его возраста.
— Марв Кортейн, главный конструктор систем гравитационной стабилизации и создатель защитных корпусов серии К-7000, — представился он с напускной торжественностью. — А еще человек, который потерял жену и дочь в подобной аварии тридцать лет назад, когда его «идеальная» система дала сбой, — добавил он тихо, впервые без сарказма в голосе. — Ну что, цирк всё ещё продолжается?
Тонни замер, не зная, что ответить. Перед ним был человек, чья жизнь представляла собой удивительное сочетание триумфа и трагедии, гения и простого человеческого горя. Неудивительно, что его сарказм казался защитной реакцией, броней против мира, однажды разбившего его сердце.
Оглядев помещение, Кортейн развёл руками:
— Жаль, конечно, что я не медик. А то бы поковырял тут кое-что… или кое-кого, — он усмехнулся и резко опустился на кровать. — А теперь серьезно, парень. Я могу тебе доверять? Как там тебя?
— Тонни, — ответил тот, невольно выпрямляясь, как будто отвечал школьному учителю.
— Отлично, Тонни. Твоя должность, миссия полёта? — спросил Кортейн, внезапно став деловым и собранным, словно переключив невидимый тумблер в своей голове.
— Ботаника и экзоклиматология, — ответил Тонни, вспомнив, как в детстве часами мог наблюдать за растениями в саду своей бабушки, записывая в потрепанный блокнот каждое изменение в их росте. Странно, как эти детские увлечения определяют наш взрослый путь.
— Шикарно, друг. Разберёмся, — старик положил руку Тонни на плечо и слегка потряс. — Главное, чтобы мы тут были одной бандой. Поверь старому конструктору — здесь не все чисто. И я намерен выяснить, что произошло с этим кораблем. Взрыв такого масштаба не случается просто так.
Тонни застыл в ступоре, не зная, что ответить. Легенда космического кораблестроения только что назвала его другом. Но что важнее — в словах старика звучало подозрение, от которого внутри всё сжалось в тугой, неприятный узел. Если кораблю помогли взорваться… то кто и зачем это сделал?
День становился всё более странным. И, возможно, опасным.