Страница 18 из 68
Глава 7. Станция
Тонни метался в бреду, слыша звуки и чьи-то голоса. Где-то на дне этого бреда — совсем коротко, будто эхо чего-то, что случилось на самом деле, — мелькнул тот самый лязг металла о металл, что прорубал себе путь к его капсуле, а потом сам мрак вдруг стал мягче, будто кто-то наконец дотянулся до него. Он думал, что ему мерещится всё это, что он только что покинул капсулу распределения и ещё не успел упасть в гель остановки метаболизма. Всё сон, лишь сон, кошмарный и липкий, как в детстве, когда он прятался под одеялом от воображаемых монстров в шкафу.
— Эй, приятель, ты там живой или уже готов к утилизации? — раздался хриплый голос откуда-то сбоку.
Сделав глубокий вдох, Тонни проморгался и попытался повернуть голову, постепенно приходя в себя. Его веко дергалось в нервном тике, который преследовал его с детства во время стрессовых ситуаций.
— Какого чёрта… что блин происходит? — прохрипел он, губы пересохли и потрескались, как в пустыне.
— О, смотрите-ка, наш спящий красавец очнулся! Добро пожаловать в наш космический курорт, где вместо массажа — реанимация, а вместо коктейлей — питательные растворы! — съязвил всё тот же голос, принадлежавший морщинистому старику с колючими седыми бровями, топорщившимися как у сердитого филина.
Тут обломки воспоминаний и бреда начали врезаться в память Тонни, формируя новую картину реальности, осколки сознания складывались в мозаику.
— Чёрт, я же, в космосе! — воскликнул он, глаза расширились от ужаса, как у ребенка, внезапно понявшего, что родители забыли его в торговом центре.
— Нет, ты в раю, и я — твой личный ангел-хранитель. Конечно, в космосе, гений! — закрепил мысли парня сосед по палате, раскатисто хохотнув, обнажив удивительно белые и ровные зубы, явно не его собственные.
Тонни попытался резко подняться, но немедленно рухнул назад, ощущая резкую боль в боку. Он вскрикнул так громко, что пациент в соседней койке вздрогнул, расплескав свой бульон.
— А-а-а! Чтоб его! — застонал он, непроизвольно вспоминая молитву, которой научила его бабушка перед сном: «Звезды вечные, души млечные, укройте меня своим светом от бездны космической».
— Эй, полегче, ковбой! Если ты не заметил, в тебе дырок больше, чем в швейцарском сыре, — произнес старик, склонив голову набок с неожиданным сочувствием в ранее насмешливых глазах.
— Точно, меня же куском металла задело! — вспомнил Тонни. Опустив голову, он увидел белые бинты, которые опоясывали его живот, плотно сжимая колотую рану с нанесенным гелем восстановления.
— Выжил… — выдохнул он, в этом простом слове смешались и облегчение, и удивление, и почти детская радость, как когда ему удалось впервые проехать на велосипеде без поддерживающих колесиков.
Повернув голову, он увидел несколько капсул с торчащими из них трубками, словно печи с трубами. Не хватало только дыма и соответствующего запаха угля и кокса. В одной из них он различил бледное лицо, искаженное страданием, напомнившее ему старый кошмар, где мертвецы стучались в окна его детской комнаты.
— Тоже выжившие, — мелькнуло у него в голове, пока его правый глаз непроизвольно дергался от нервного тика.
— Ага, мы тут все как консервы — вскрытые, но ещё не протухшие, — подтвердил сосед, словно читая его мысли. — Кстати, я Марв Кортейн, конструировал половину этой консервной банки, в которой мы все почти отправились в последний путь. Ирония, правда?
Бок ныл, в голове всё раскалывалось, словно от затяжной пьянки, и чуть подташнивало. Тонни сглотнул рвотный позыв, вспомнив, как в пятом классе его стошнило прямо на школьной сцене во время выступления, после чего одноклассники прозвали его «Фонтанчиком».
— Эй, док! У нас тут одному герою космоса похмелиться нужно! — крикнул сосед, его голос перекрыл даже гул медицинских приборов.
— Заткнись, Марв! У нас тут не бар, а станция спасения, — огрызнулся кто-то из медперсонала, молодой врач с круглыми очками, сползающими на кончик носа.
Имя «Марв Кортейн» вызвало в памяти Тонни отдаленное воспоминание. Где-то он уже слышал это имя… В школьном учебнике по космической инженерии был целый раздел, посвященный гению конструкторского дела, который создал новый тип космических кораблей с усовершенствованной системой жизнеобеспечения. Неужели этот насмешливый старик и есть тот самый легендарный инженер?
Помотав головой, Тонни увидел нескольких людей, столпившихся над столом, на котором явно лежал один из таких же колонистов, как и он. Они казались размытыми силуэтами, словно в тот раз, когда он потерял очки во время школьной экскурсии и блуждал по музею, натыкаясь на экспонаты.
— Быстрей, тяни! — кричал один из врачей, его лицо покраснело от напряжения.
Тонни увидел, как огромный кусок стекла капсулы с растрескавшейся паутинкой вошёл в ногу пациента, и команда спасателей делала всё возможное, чтобы парень не откинулся прямо тут. Хватая в четыре руки и извлекая его из тела колониста. Кровь брызнула фонтаном, и Тонни инстинктивно перекрестился — жест, которому научила его набожная тетя Марта, хотя сам он никогда не был религиозен.
— Чёрт, да он как рыба на крючке! — выругался один из врачей, толстый мужчина с блестящей лысиной и грубыми руками фермера.
— Быстрей, пену! — крикнул самый бойкий. Схватив принесенный баллон, он выдавил белую жидкость на рану. Пена зашипела, вспениваясь и затвердевая, останавливая кровотечение и начиная процесс регенерации тканей.
— Готово! Следующая жертва космического карнавала! — выкрикнул он, вытерев пот со лба, оставив кровавую полосу на коже.
Боль и стоны были слышны повсюду. Более пятнадцати колонистов находились в критическом состоянии, подключённые к системам контроля жизни. Почти каждый час слышался треск запуска сердца. Тонни зажмурился, вспомнив, как в детстве боялся звука грома и прятался под кроватью во время грозы, воображая, что это небесные гиганты играют в боулинг.
— Эй, народ! Кто-нибудь записывает? У нас тут отличный саундтрек для фильма ужасов получается! — не унимался старик, потирая правую руку, на которой виднелся старый шрам, тянущийся от запястья до локтя — память о каком-то давнем происшествии.