Страница 15 из 68
Дент растолкал зевак и ринулся к ангару, на ходу диктуя инструкции бортовому ИИ:
Коридоры станции проносились мимо размытыми полосами красного аварийного света и серого металла. Где-то впереди хлопнула переборка, автоматически задраиваясь по протоколу — стандартная процедура на случай разгерметизации, но в моменте это выглядело так, будто станция сама в панике зажмуривалась, отгораживаясь от происходящего снаружи. Дент на бегу отметил, что вентиляция уже погнала другой, более прохладный поток воздуха — верный признак того, что где-то в системе жизнеобеспечения тоже осознали серьёзность ситуации.
— Джинни, милая, у нас внеплановый день открытых дверей. Срочно собрать всех для спасательной экспедиции. Подготовить медотсек. Ввести протокол 7!
— Протокол 7 активирован, доктор Дент, — отозвался ИИ мелодичным женским голосом, контрастирующим с хаосом ситуации.
Контраст этот всегда немного выбивал Дента из колеи — сколько бы раз он ни слышал этот спокойный, почти вкрадчивый голос посреди очередного апокалипсиса локального масштаба, привыкнуть к нему не получалось. Будто у станции была персональная няня, которая невозмутимо сообщала: «дом горит, но обед подан вовремя».
Выбежав в модульную, он подскочил к операционному компьютеру. Введя пароль, активировал трех сборщиков, стоявших в ангаре, и поставил им задачу, пальцы летали по голографической клавиатуре с молниеносной скоростью.
Три потрёпанных спасательных бота — переоборудованные из старых грузовых челноков ещё во времена, когда у станции водились деньги на нормальный флот, — синхронно ожили в ангаре, их посадочные огни замигали зелёным подтверждением готовности. Створки ангара со скрежетом разошлись в стороны, выпуская судёнышки в холодную пустоту, где их уже ждала работа, для которой они, по сути, никогда толком не предназначались: не грузоперевозки, а самое настоящее спасение человеческих жизней в условиях, максимально к этому не располагающих.
— Время, черт возьми, время! — выругался Дент, направляясь в медотсек. — Почему в такие моменты всегда кажется, что часы идут быстрее?
Дверь с визгом открылась, и Дент, не давая себе отдышаться, выпалил всем, кто был в отсеке:
— Срочно подготовить все к реанимации! Все приборы! И да, народ, у нас сегодня аврал. Кто хотел практику — вот вам практика!
Нажав на транслятор в стене, он добавил в общестанционное оповещение:
— Всему персоналу, у кого есть медицинский опыт, прибыть в медотсек для помощи. Это не учебная тревога. Повторяю, это не учебная тревога!
Станция ожила, словно разбуженный улей, в который кто-то случайно уронил петарду. Началась борьба за жизни тех, кто еще несколько минут назад мирно спал в своих капсулах, не подозревая, что их путешествие к новому дому обернется кошмаром в холодной пустоте космоса.
Медотсек наполнился топотом ног, звоном инструментов, торопливыми голосами. Кто-то раскладывал реанимационные капсулы в ряд, будто готовил конвейер; кто-то проверял запасы плазмы и стабилизирующих составов; молодая практикантка с побелевшим лицом лихорадочно листала протокол оказания помощи при декомпрессионной травме, будто надеялась, что если прочитать его достаточно быстро, руки перестанут дрожать.
На стене замигал счётчик поступающих капсул — цифра росла рывками, по мере того как боты и «Косатка» вытаскивали из вакуума очередную партию людей: три, семь, двенадцать, девятнадцать. Дент старался не смотреть на этот счётчик слишком часто — не потому что боялся цифр, а потому что знал: где-то параллельно ведётся другой счёт, невидимый, но куда более безжалостный — тех, кого вытащить уже не успели.
— Так, народ, — крикнул Дент, оглядывая суетящийся персонал, — У нас тут не проходной двор, а операционная. Соберитесь! Каждая секунда на счету. И да, если кто-то найдет в капсуле кота — он мой. Всегда мечтал о космическом котике.
Кто-то из персонала нервно хохотнул — не столько от шутки, сколько от облегчения, что хоть кто-то в этом хаосе способен ещё шутить. Дент отметил про себя эту реакцию с профессиональным удовлетворением: перепуганная команда работает хуже, чем команда, которой дали хотя бы секунду выдохнуть. Шутки в такие моменты были не блажью, а частью работы — не менее важной, чем стерильные инструменты и заряженные дефибрилляторы.
Он оглядел медотсек ещё раз — ряды пустых реанимационных капсул, ожидающих своих первых пациентов, тускло поблёскивающие инструменты, разложенные в идеальном, почти нервном порядке, — и на мгновение позволил себе одну-единственную мысль, которую тут же спрятал поглубже, чтобы не мешала работать: сколько из этой тысячи с лишним колонистов вообще доживут до того, чтобы оказаться на одном из этих столов.
Снаружи, за бронированными переборками станции, продолжалась молчаливая, бесстрастная работа спасательных роботов — гарпун за гарпуном, капсула за капсулой, секунда за драгоценной секундой. Никто на станции ещё не знал, сколько из вытащенных людей окажутся живы к тому моменту, как их довезут до медотсека. Никто ещё не знал и того, что среди спасённых окажется по крайней мере один человек, чья история изменит представление станции о том, что вообще значит «выжить» на этой планете.
А где-то далеко внизу, на раскалённой поверхности той самой планеты, синекожий бывший контрактник в этот самый момент устало разглядывал зеленоватые пятна на горизонте, понятия не имея, что прямо сейчас у него над головой в клочья разлетается корабль с тысячей будущих соседей — и что кое-кто из этой тысячи вскоре окажется куда ближе к нему, чем можно было бы предположить.