Страница 76 из 84
На третьем цикле нижний ряд остановился. Арсений и рабочие перекрыли первую паровую ветвь. Птицы застыли между станками, некоторые продолжали хлопать крыльями от остаточного хода пружин.
На пятом с верхней галереи опустились стальные пожарные двери.
Одна отсекла Арсения с рабочими от лестницы. Вторая закрыла путь к железнодорожному двору. Третья упала между нами и Фаддеем. Край ударил по рельсу, зажав механическую ласточку. В её корпусе что-то затрещало.
- Не касаться! - крикнула я.
Мы с Милой оказались в узком сигнальном проходе. Выход закрывала стальная плита, за спиной продолжали двигаться верхние птицы.
В этот момент в диспетчерской появилась Руфина.
Она вошла через частную лестницу со стороны управления. Накидки не было, седые волосы намокли от снега. Княгиня увидела Милолику за стеклом и впервые не стала выбирать слова.
- Всеслав, остановите линию! Немедленно!
Он не поклонился.
- Вы назначили меня управляющим.
- Я назначила вас сохранить мануфактуру, а не убить ребёнка.
- Ребёнок проник в архив и сломал привод. Кукольница привела вооружённую комиссию. Арсений поднял рабочих. В протоколе всё будет выглядеть убедительно.
- Я не позволю вам использовать Милолику.
- Уже позволили. Когда решили, что любую задачу можно поручить человеку без фамилии.
Руфина шагнула к щиту. Всеслав нажал педаль. За её спиной опустилась решётка, отрезая частную лестницу. Дверь диспетчерской закрылась на внешний засов.
- Откройте, - приказала она.
- Вы останетесь здесь. В семейном архиве достаточно ваших подписей, чтобы объяснить контрабанду. Достаточно распоряжений Арсения, чтобы объяснить сегодняшнее уничтожение. Я вывезу то, за что ещё платят, а Дымарские наконец ответят за собственную систему.
- Железнодорожный двор перекрыт.
- Не единственный выход.
Он ушёл из диспетчерской через нижнюю дверь. Руфина осталась за стеклом. Несколько секунд она стояла, держась за решётку голыми руками. Потом увидела нас с Милой.
- В сигнальном ящике есть ручной пуск пожарных дверей! - крикнула она.
Я открыла чугунный ящик на стене. Внутри находились два фарфоровых держателя и медные контакты. Перемычку сняли. Провода были целы, но между ними оставался зазор в два пальца.
- Нужна медная пластина, - сказала я.
В карманах нашлись деревянный клин, бинт и бесполезный сейчас ключ от мастерской. Металла нужной длины не было.
Мила поставила механический сад на пол.
- Стебли латунные.
- Короткие.
- Центральное дерево длиннее. Оно соединяет кулачки.
Она открыла нижнюю крышку левой рукой. Внутри семь отдельных кулачков стояли на общей латунной оси. Арсений предлагал одну надёжную деталь, а мы с Милой настояли на съёмных секциях. Сейчас это упрямство оказалось полезнее надёжности.
- Ось надо вынуть, - сказала я.
- Штифт справа.
Он был слишком мелким для её левой руки в перчатке. Я вынула штифт ногтем правого указательного пальца, не сгибая запястье. Мила вытолкнула ось широким деревянным ключом.
Латунный стержень лёг между контактами, но пружины раздвигали его.
- Если повернуть первый кулачок, мак поднимется и прижмёт ось, - сказала Мила.
- Держать придётся несколько секунд.
- Правой могу три.
- Сегодня уже не можешь.
Она сердито вдохнула, но взяла ключ левой рукой. Правое предплечье положила на корпус сада, не сжимая пальцы.
- Готова.
Я удержала латунную ось на контактах. Мила повернула ключ. Красный цветок поднялся, его кулачок прижал стержень снизу.
В сигнальном ящике вспыхнула зелёная искра.
Сначала ничего не произошло. Потом внутри стены загудели электромагниты. Пожарная дверь перед нами дрогнула и пошла вверх.
- Держи, - сказала Мила сквозь зубы.
- Левой, не правой.
- Я держу левой.
Проём вырос до высоты колена. Я легла на бок и протолкнула сад за дверь. Потом прошла сама, помогла Миле скользнуть следом. Как только её ноги оказались снаружи, она отпустила ключ. Мак опустился, цепь разомкнулась. Дверь остановилась на высоте пояса.
Арсений подхватил дочь за талию, поставил на пол и сразу отпустил, когда она выпрямилась.
- Рука?
- Четыре.
- Марк ждёт у входа.
- Я не уйду, пока бабушка там.
Он посмотрел на Руфину за стеклом.
- Сначала ты выйдешь из линии. Потом мы откроем диспетчерскую.
- Она может задохнуться?
- Нет. Там есть окна и отдельная лестница. Всеслав запер дверь, не воздух.
Мила кивнула. Ей требовался точный ответ, не обещание.
Фаддей передал её Марку через поднятую дверь вместе с механическим садом. Марк проверил кисть прямо на ходу и увёл к безопасному пролёту. Арсений дождался, пока они окажутся за колонной.
- Теперь пар, - сказал он.
Гордей не ответил.
Его не было у тормозной стойки.
- Он пошёл под платформу закреплять второй башмак, - сообщил слесарь. - Потом крикнул, что видел ящик Феликса.
Крестовский перекрыл верхнюю ветвь. Каретки замедлились. Птицы одна за другой замирали над цехом: медные, синие, золотистые. Последняя ласточка остановилась с раскрытым крылом у лампы.
Корнев подал со двора третий сигнал. Железнодорожный выход оставался закрыт, но Всеслава в управлении не нашли.
Я прошла к архивным платформам. Фаддей остался у футляров, чиновники их нумеровали. Арсений с рабочими поднимал пожарную дверь к диспетчерской. Руфина наблюдала за ними сквозь стекло, не прося спасти её первой.
На полу между ящиками тянулась тонкая красная полоса.
Кровь была свежей. Она не успела потемнеть на древесной пыли.
След вёл за остановившийся транспортёр. Там стоял небольшой ящик с личным клеймом Феликса: буква «Ф» внутри зубчатого кольца.
Крышка лежала рядом. Внутри находился бархатный футляр для фонографического цилиндра.
Пустой.
На его краю блестела кровь.