Страница 84 из 84
Жили мы между Серебряным ключом и комнатами над школой. Не из красивой независимости, а потому что занятия начинались рано, а заседания совета иногда заканчивались поздно. В прихожей дома висела грифельная доска. Каждый писал на ней своё расписание сам. Арсений мог попросить Милу перенести урок или меня приехать к ужину, но не стирал чужую строку. Я могла напомнить ему о выходном, но не прятала папку, если он выбирал работу.
Однажды он всё-таки исправил время моего приёма, решив, что шесть пациентов подряд слишком много.
Я вернула цифру и нарисовала рядом маленький замок.
- Что это? - спросил он.
- Дверь, которую вы опять закрыли без спроса.
На следующий день он не спорил. Принёс в кабинет вторую помощницу и предложил разделить приём. Я согласилась. Доска сохранила обе записи: мою ошибку в нагрузке и его исправленный способ заботиться.
- У вас есть полчаса на обед? - спросил муж.
- Это приказ председателя совета?
- Просьба инженера, который забыл поесть утром.
- Тогда есть. После Варвары.
- Договорились.
Он не стал ждать рядом и смотреть, как я заканчиваю. Пошёл в учебный зал помогать ставить демонстрационный стол. Ему наконец удавалось заботиться, не превращая заботу в надзор. Не каждый раз. Но достаточно часто, чтобы Мила перестала проверять, заперта ли дверь.
Письма Руфины хранились в синей коробке на верхней полке классной комнаты.
Суд приговорил её к двенадцати годам крепостного заключения за смерть Феликса, контрабанду и сокрытие преступлений. Из-за возраста и перелома каторжные работы заменили закрытой крепостью с лечебницей. Всеслав получил бессрочную каторгу по совокупности убийств и покушений.
Раз в месяц Руфина писала внучке. Не просила простить. Рассказывала о книгах, которые читала, о состоянии ноги и один раз прислала чертёж нового водяного затвора. Мила не открыла ни одного конверта. Но и не позволила Арсению вернуть их отправительнице.
- Когда захочу, прочитаю все по порядку, - сказала она. - Или не прочитаю.
Коробка оставалась закрытой. Ключ от неё лежал у Милы.
После обеда Фаддей опоздал на одиннадцать минут и потребовал считать это производственной необходимостью.
За ним двое учеников внесли длинный ящик.
- Первый серийный образец, - объявил он. - Ни одного тайника. Я проверял лично и поэтому опоздал.
- Если тайников нет, проверка должна быть короче, - заметил Арсений.
- Именно так рассуждают люди, которые находят их после взрыва.
Ученики сняли крышку.
Внутри стояла кукла ростом с пятилетнего ребёнка. Вместо фарфорового тела у неё была открытая латунная рама, закрытая прозрачными пластинами слюды. Видно было всё: пружинный барабан, коленный шарнир, кулачки плеч, тягу шеи и пустое пространство между ними. Ни двойного дна, ни полости, куда помещался бы цилиндр или капсюль.
- Для учебных классов и кабинетов восстановления, - сказал Фаддей. - Движение можно замедлять. Каждая тяга окрашена своим цветом. Если снять пластину, механизм остановится.
Куклу испытывали не на красоту. Ученики сто раз заводили пружину, роняли корпус с высоты детского стула и пытались запустить привод при снятой пластине. Защитный штифт каждый раз блокировал барабан. Результаты лежали в открытом журнале рядом с образцом, включая два сломанных колена и имя ученика, который неверно рассчитал винт.
- Защита от любопытных детей? - спросила я.
- Защита любопытных детей от мастеров, которые забывают закрывать привод.
Мила обошла куклу дважды.
- Она прозрачная, но некрасивая.
- Я потратил год на безопасность, а княжна требует ресниц.
- Без лица дети будут бояться.
- Нарисуешь.
- За отдельную плату.
- Партнёрство растёт.
Фаддей передал Арсению широкий заводной ключ.
- Князь, вам доверяют торжественный пуск. Постарайтесь не назначать кукле лишних движений.
Арсений вставил ключ в открытое гнездо на спине и повернул три раза. Не четыре, хотя механизм выдержал бы десять. Кукла подняла голову, согнула колени и медленно протянула правую ладонь.
На ладони лежал маленький латунный ключ.
Он всё время был виден в прозрачном канале предплечья. При движении тяга вытолкнула его наружу.
- От чего? - спросила Мила.
- Ни от чего, - ответил Фаддей. - Учебный. Чтобы человек видел: даже ключ не обязательно должен что-нибудь запирать.
Арсений снял ключ с ладони куклы и с совершенно серьёзным видом протянул мне.
- Госпожа Ратникова, механизм предлагает вам власть.
Я посмотрела на прозрачную грудь, на открытые шестерни и на мужа, который не смог удержать уголок рта.
И рассмеялась.
Вечером мы сдвинули два учебных стола. Фаддей регулировал голосовую мембрану куклы. Мила рисовала ей лицо и спорила с Арсением о передаточном числе колена. Он считал зубья, но записывал оба варианта. Я дорабатывала захват Варвары, время от времени проверяя, не подняла ли та плечо.
За столом никто не ждал, пока один человек назначит всем движение. Каждый мог попросить инструмент, остановить работу, изменить чертёж или начать заново.
Прозрачная кукла стояла посередине. Маленький латунный ключ лежал рядом, и до него мог дотянуться любой.КОНЕЦ