Страница 83 из 84
Глава 36. Эпилог. Игрушка без тайника
Глава 36. Эпилог. Игрушка без тайника
Через год после пожара Милолика снова села за фортепиано перед людьми.
Не в бальном зале Серебряного ключа. Инструмент стоял у окна нашей школы в Старых рядах, между моделью локтевого сустава и шкафом с заготовками для ортезов. В первом ряду сидели дети, за ними работницы ткацкой мануфактуры, мастера и члены кооперативного совета. Никто не ждал от княжны доказательства семейного благополучия. Они пришли на годовщину школы и хотели услышать музыку.
Мила выбрала короткую пьесу без быстрых октав.
Левая рука начала уверенно. Правая вошла через два такта. Указательный палец нажал клавишу, средний опоздал, безымянный едва коснулся дерева. Одна нота не прозвучала.
В прежние месяцы Мила остановилась бы. Или ударила по клавише сильнее, чтобы заставить руку подчиниться.
Теперь она доиграла фразу, сняла обе руки и сказала слушателям:
- Мне нужно растянуть пальцы. Это займёт полминуты.
Никто не засмеялся. Дети в первом ряду зашевелились, повторяя за ней. Мила положила правое предплечье на край инструмента, левой рукой мягко разогнула пальцы и проверила, не выросла ли боль.
Я показала два пальца.
- Два, - ответила она.
Марк в заднем ряду кивнул. Он давно не вёл каждое её занятие, но на публичное выступление пришёл с журналом по старой привычке.
Мила продолжила не с начала, а со следующего такта. Ещё две ноты потерялись из-за неполной чувствительности. В финальном аккорде правая рука взяла только два звука из трёх.
Пьеса всё равно закончилась музыкой.
Арсений хлопал вместе со всеми. Не вышел вперёд поправлять стул, не объяснил публике сложность повреждения и не спросил, почему она пропустила третью ноту. Дождался, пока дочь сама встанет.
- Ты слышал ошибку? - спросила Мила.
- Две.
- Три.
- Значит, я пропустил одну.
- У тебя неполная чувствительность слуха.
- Придётся тренировать.
Она позволила ему поцеловать себя в макушку. Потом ушла показывать детям новый набор пуговиц.
Над входом в школу висела вывеска: «Механическая школа Эвлалии Ратниковой». Ниже меньшими буквами было написано: «Учебные устройства и восстановительный кабинет Таисии Ратниковой».
Имя Эвлалии осталось не как название преступления. В витрине стояли её кукольные суставы, птица с поворачивающейся головой и театральная лиса без двойного дна. На каждой карточке честно указывали, что придумала она, что исправили мы и почему опасный заказ не становится менее опасным от красоты работы.
Перед открытием попечительница городской гимназии предложила заменить имя на вывеске моим.
- Родители помнят суд, - объяснила она. - «Школа Таисии Ратниковой» звучит спокойнее.
- Родители должны помнить и вторую часть истории.
- Что мастерица была оправдана?
- Что талант не делает человека безошибочным, а ошибка не разрешает приписать ему чужое преступление. Здесь дети учатся видеть весь механизм.
Попечительница посмотрела на карточку возле лисы.
- Это отпугнёт некоторых.
- Значит, останутся те, кому нужна школа, а не удобная легенда.
Фаддей потом заявил, что я только что отказалась от прекрасной рекламной лжи. Арсений спросил, сколько она могла принести. Мы посчитали потерю, внесли её в смету и всё равно оставили вывеску.
В школе учились двенадцать человек. Пять девушек из рабочих семей, две вдовы мастеров, трое подростков из приюта и двое мужчин, которым Фаддей запрещал считать себя старшими только из-за усов. Они изучали черчение, простые передачи, безопасность станков и устройство человеческой кисти. Выпускник должен был уметь не только собрать механизм, но и объяснить, что произойдёт, если пружина лопнет.
В восстановительном кабинете принимали детей и женщин после производственных травм. Мы не возвращали отрезанные пальцы и не обещали воскресить нерв. Делали шины, меняли угол тяги, учили снова удерживать иглу, ложку или челнок. Если прежняя работа становилась невозможной, подбирали другое движение и иногда другую профессию.
В то утро ко мне пришла Варвара, прядильщица с двумя неподвижными пальцами после перелома. Она принесла собственную идею захвата для нитей.
- Мастер цеха сказал, такой крюк будет цепляться за соседнюю катушку, - сообщила она.
- Будет, если оставить его прямым.
- Я загнула край.
- Тогда проверим на раме.
Мы закрепили её крюк на кожаной манжете. Варвара провела нить через три направляющие, не поднимая больное плечо. На четвёртой крюк задел катушку.
- Мастер был прав, - сказала она.
- Частично. Укоротим на две линии и повторим.
- А если не получится?
- Изменим конструкцию. Она не судьба.
Милолика, проходившая мимо с пуговицами, остановилась.
- Это моя фраза.
- Ты её придумала?
- Нет. Но я первая запомнила.
После второго укорочения крюк прошёл между катушками. Варвара не поблагодарила меня за чудо. Записала размер и потребовала изготовить ещё один для подруги из соседней смены. Так выглядел хороший результат.
Арсений вошёл в кабинет после полудня. На нём был рабочий сюртук без придворного знака. Под мышкой он нёс папку кооперативного совета, перевязанную обычной бечёвкой.
- Совет отклонил мой проект нового мостового крана, - сказал он вместо приветствия.
- Поздравляю.
- Я рассчитывал на сочувствие жены.
- Вы получили голос на заседании?
- Один.
- Остальные шесть решили иначе?
- Пять. Прасковья воздержалась, потому что смета написана мелко.
- Тогда перепишите крупнее.
Он положил папку на край стола и не открыл. Раньше Арсений проверил бы каждую подпись ещё в экипаже. Теперь совет распределял заказы без его окончательного разрешения. Он отвечал за испытания и мог остановить опасную машину, но не отменял чужое решение потому, что предпочитал свой расчёт.
- Они выбрали ремонт двух старых кранов и подъёмника в литейной, - сказал он. - Дешевле на треть. Если испытания пройдут, признаю решение разумным.
- А если не пройдут?
- Верну на совет с результатами. Не с фамилией.
Он снял перчатку и коснулся моего обручального кольца. Не взял за руку, пока я не повернула ладонь сама.
Мы поженились весной без придворного приёма. В регистрационной книге я осталась Таисией Ратниковой. Арсений не предложил исправить это на Дымарскую, а Мила заявила, что две фамилии за одним столом уменьшают вероятность семейной глупости.