Страница 53 из 84
- Очень удобное различие.
Дочь явно слишком внимательно слушала взрослых.
Мы установили седьмой кулачок на общую ось. Первые четыре дорожки уже работали. При повороте широкого ключа поднимались кожаные цветы. Пятый стебель заедал, шестой открывался раньше остальных, а седьмой пока лежал отдельно.
В центр Мила решила поставить деревянную лису Феликса.
Ту самую, которая когда-то проиграла три чужие ноты и привела нас к первому подлинному цилиндру. После исследования её вернули дочери. Внутренний механизм сняли, корпус остался пустым.
- Она будет хранителем сада, - сказала Мила.
- Лиса обычно не лучший сторож для цветов.
- Зато она умеет хранить секреты.
Она взяла фигурку правой рукой. Теперь могла удерживать её несколько секунд, помогая большим пальцем. Я придержала основание, пока Мила пыталась вставить штифт в отверстие.
Лиса не садилась ровно.
- Внутри что-то мешает, - сказала она.
- Цилиндр вынули.
Мила потрясла фигурку. Послышался сухой шорох.
Мы открутили нижнюю пластину. Под пустой рамой фонографа обнаружилось второе дно. Оно было тонким, почти сливалось со стенками. Фаддей поддел край ножом.
В тайнике лежал сложенный лист.
На внешней стороне рукой Феликса было написано: «Арсению. Если я не успею сказать».
Арсений всё ещё находился с матерью. Я не хотела вскрывать письмо без него, но Мила уже побежала к кабинету.
Дверь открылась раньше, чем она постучала.
Руфина вышла первой. Лицо её оставалось спокойным. Арсений стоял за ней, держа руку на спинке кресла.
- Бабушка, мы нашли письмо дяди Феликса.
Руфина посмотрела на сложенный лист.
- Где?
- В лисе.
На мгновение её взгляд изменился. Не испуг, скорее быстрый расчёт.
Арсений взял письмо.
- Матушка, наш разговор окончен.
- Ты пожалеешь о решении.
- Возможно.
Она прошла мимо Милы и остановилась возле меня.
- Вы знаете, от чего он отказался ради вас? - спросила она.
Арсений резко произнёс:
- Матушка.
- От управления мануфактурой. От возможности уничтожить бумаги, которые завтра отправят эту женщину обратно в тюрьму.
Я посмотрела на него.
- Она предложила вам уничтожить документы?
Руфина ответила вместо сына:
- Я предложила вернуть семье порядок. Если Арсений прекратит защищать осуждённую и позволит приговору исполниться, улики из мастерской Игната могут не дойти до комиссии.
- Это признание в сокрытии доказательств, - сказал Фаддей от двери.
- Это семейный разговор, господин Яровец.
- Тогда не стоило вести его при свидетелях.
Арсений открыл входную дверь.
- Уезжайте.
Руфина посмотрела на сына долго и почти печально.
- Ты выбираешь женщину, чья рука подписала смерть твоего брата.
- Я выбираю не уничтожать правду. Даже если она будет против неё.
Она ушла.
Я дождалась, пока экипаж отъедет.
- Почему вы не сказали мне?
- Разговор закончился минуту назад.
- Вы могли согласиться и спасти мануфактуру.
- Ценой вашей свободы и доказательств?
- Ценой удобства, - сказала я. - Вы всегда считали его хорошим доводом.
Он принял удар без возражения.
- Больше не считаю.
Мила держала письмо обеими руками.
- Можно теперь прочитать дядю?
Мы вернулись в классную комнату. Арсений развернул лист. Чернила выцвели, несколько строк размазались от старой влаги.
Феликс писал, что обнаружил подмену благотворительных партий и не уверен, кому доверять. В накладных повторялись подписи Эвлалии, Всеслава и служащих Руфины, но каждый документ проходил через слишком много рук. Он подозревал человека, который управлял заказами, не появляясь в мастерских.
Арсений читал вслух, пока не дошёл до последнего абзаца:
«Если со мной что-нибудь случится, не ищи первого, на чьих пальцах масло. Проверь руки того, кто никогда не касается станков. Он знает производство только по цифрам, но решает, какой вагон станет пустым».
В комнате стало тихо.
- Всеслав не работает у станков, - сказал Фаддей.
- Моя мать тоже, - ответил Арсений. - Как и половина правления.
- «Он», - заметила Мила. - Дядя написал «он».
- Это сужает круг, но не даёт имени, - сказала я.
Феликс упоминал ещё знак на пружине и собирался проверить старую мастерскую Игната. Письмо обрывалось на фразе о последнем вагоне.
Корнев вернулся за документом. Осмотрел тайник в лисе, составил протокол и забрал лист в присутствии двух свидетелей.
- Этого хватит для обыска Всеслава? - спросил Арсений.
- Хватит для расширения поиска. Не для обвинения в убийстве.
- Он мог уже уехать.
- Северную ветку остановили. Последний товарный состав задержан на узловой станции.
Я посмотрела на костяную пластину, пружину и копии договоров. Каждый предмет говорил, но ни один не называл убийцу прямо. Истина собиралась как повреждённый механизм: детали подходили друг к другу, однако главная ось ещё отсутствовала.
Мила повернула широкий ключ сада.
Первый цветок поднялся. Затем второй, третий, четвёртый. Пятый застрял, но девочка не потянула сильнее. Остановила движение, вернула ключ и поправила кулачок правым указательным пальцем.
При следующем повороте поднялись шесть цветов.
Седьмой остался закрытым.
В прихожей прозвенел звонок.
Чиновник комиссии передал мне плотный конверт с красной печатью. Я вскрыла его ножом Фаддея. Внутри находилась повестка.
Публичное заседание назначили на следующий вечер. Комиссия обещала вынести окончательное решение по моему приговору.
Арсений прочёл через моё плечо.
- Я буду там.
- Вы не должны отвечать за меня.
- Не буду. Отвечу за себя.
Мила оставила ключ в механическом саду и подошла ко мне.
- После заседания ты вернёшься?
Я не стала обещать то, чего не знала.
- Сделаю всё, чтобы вернуться.
Она кивнула на седьмой закрытый цветок.
- Тогда мы его пока не открываем.
Чиновник протянул мне расписку для подписи.
Я взяла перо правой рукой. Пальцы Эвлалии сомкнулись на нём медленно, но уверенно.
Под текстом повестки я написала своё имя:
«Таисия Круглова, известная как Эвлалия Ратникова».
Чиновник перечитал и нахмурился.
- Комиссия может не принять такую подпись.
Я вернула ему перо.
- Завтра она решит, чьё имя судит.