Страница 47 из 84
- Их подменили между воротами лечебницы и отправкой по железной дороге, - сказала я.
Корнев перечитал маршрут.
- Сначала груз приняли в депо Руфины. Там он простоял ночь. Утром его отвезли на склад.
Леокадия резко закрыла книгу.
- Руфина знала?
- Пока мы знаем только место, - ответила я.
- Она попечительница. Без её подписи ничего не движется.
- Подпись здесь не её.
Внизу стояло имя управляющей депо, Аграфены Луковой. Разрешение на перевозку выписал Всеслав Дымарский как представитель мануфактуры.
Корнев попросил не делать выводов до опроса обоих.
Леокадия посмотрела на меня.
- Вы защищаете княгиню?
- Нет. Не хочу подарить виновному ошибочное обвинение. Если мы сейчас назовём Руфину, человек с её бланками и чужой подписью успеет исчезнуть.
Она постучала очками по столу.
- Разумно. Ненавижу разумные ответы, когда речь о детях.
- Я тоже.
Мы проверили ещё шесть партий. Схема повторялась трижды: игрушки осматривали в лечебнице, затем часть ящиков получала новые пломбы в благотворительном депо. Маршруты каждый раз утверждал Всеслав. Аграфена подписывала приём.
Фаддей нашёл внизу одной накладной мелкую помету: «комната С-4».
- Складская комната? - спросил он.
- У нас нет такой, - сказала Леокадия. - Подвал делится по названиям, не по номерам.
Гордей нахмурился.
- На мануфактуре комнаты хранения обозначают буквами. «С» - северный корпус.
- Четвёртая комната? - уточнила я.
- Её закрыли после пожара пять лет назад. Там старая вентиляция и газовые рожки. Сейчас держат списанное.
Корнев переписал адрес и опечатал архивную папку. Леокадия настояла, чтобы копии остались у неё.
- Если ваши бумаги снова исчезнут, мои будут ждать, - сказала она.
На обратном пути Фаддей сидел напротив меня. Экипаж качало на замёрзшей колее. Гордей держал формы между коленями, будто вёз неловких деревянных пассажиров.
- Ты не помнишь этих насечек? - спросил Фаддей.
- Узнала логику, не память.
- Эвлалия начала метить корпуса после того, как в накладных появились лишние партии. Говорила, дерево надёжнее бухгалтеров.
- Почему не рассказала тебе больше?
Он посмотрел в окно.
- Мы тогда поссорились. Я хотел уйти из театральных заказов и делать часы. Она считала, что я бросаю мастерскую, когда стало опасно.
- Бросил?
- Да.
Ответ прозвучал без оправдания.
- Потом вернулся, но было поздно. Её уже арестовали.
Я провела пальцем по насечке на ближайшей форме. Чужая женщина оставила отметки, потому что не доверяла бумаге. Теперь другая женщина читала их её рукой. В этом не было мистики, только привычка мастера не надеяться на память там, где можно сделать зарубку.
В Серебряном ключе нас встретила Милолика.
Она сбежала по лестнице, но остановилась у последней ступени, увидев Корнева. Правая рука была в ортезе, ремешки застёгнуты аккуратно.
- Нашли?
- Нашли маршрут, - сказала я. - Не виновного.
Гордей перенёс формы в классную комнату, где было светлее. Арсений выслушал отчёт стоя. При имени матери лицо его не изменилось. При имени Всеслава стало жёстче.
- Аграфену нужно взять под охрану, - сказал он Корневу.
- Мои люди уже едут в депо.
- А комнату С-4?
- Осмотрим после получения ордера.
- К тому времени она будет пуста.
- Если я войду без ордера, защита объявит находки подброшенными.
Милолика ходила вокруг форм.
- Они все были внутри кукол?
- На них кукол собирали, - объяснил Гордей. - Как платье примеряют на манекен.
Она коснулась одной болванки левой рукой, потом правой. Указательный палец прошёл по углублению.
- Здесь что-то царапается.
Я наклонилась. В боковой щели, куда обычно входила ось плеча, белел тонкий край.
Фаддей подал пинцет. Я не смогла уверенно сжать его правой рукой, поэтому Милолика удержала форму, а он вытянул узкую костяную пластину.
На одной стороне был вырезан номер партии. На другой мелкими буквами:
«Северный корпус. Комната С-4. Вторая дверь за прессом».
Корнев забрал пластину в платок.
Арсений посмотрел на дочь.
- Как ты заметила?
Мила подняла правую руку.
- Пальцем.
Она улыбнулась, а потом прочитала надпись ещё раз.
- Теперь вы не можете сказать, что не знаете, какую дверь искать.