Страница 28 из 84
Государственный механик проверил движение вручную.
- Тяга разворачивает ладонь и опускает её к зрителю. Обычный жест приветствия.
- Отдельная пружина может запустить голос и руку без ключа, - сказала я.
- Только после снятия предохранителя, - ответил Всеслав.
Он показал стальной штифт в основании. Штифт стоял на месте и был опечатан комиссией.
- До открытия пост охраны не снимают, - решил Сафронов. - Второй привод разрядить, завтра взвести при свидетелях. Показ состоится.
Арсений подал официальное возражение. Его внесли в протокол и отклонили.
К полудню в павильон приехала Милолика.
После отказа от занятий мы почти не разговаривали. Девочка держала руку в ортезе, но проволочную тягу сняли. Неонила следила, чтобы она не переутомлялась.
- Папа хочет оставить меня дома, - сообщила Милолика вместо приветствия.
- На сцене ты должна вручить императрице ключ?
- Да. Это придумал дядя Феликс.
Арсений подошёл с другой стороны.
- После того, что мы нашли, участие слишком опасно.
- Вы сами разрешили мне войти в его комнату.
- Комната не стояла перед императорской семьёй.
- И не могла выстрелить?
Он замолчал. Сейчас мы знали, что могла хотя бы спрятать доказательства и шпиона.
- Если механизм опасен, опасно всем, - сказала Милолика. - Если безопасен, я выполню обещание дяде.
- Ты не обязана доказывать смелость.
- Я не доказываю. Я хочу сама решить.
Арсений посмотрел на меня.
- Не втягивайте Ратникову.
- Я уже втянута, - сказала я. - Но решение действительно Милолики.
- Что нужно для безопасности?
Мы составили короткий порядок.
Милолика не подходила ближе вытянутой руки к автомату. Поворачивала ключ только один раз и не удерживала его. Если я трижды стучала металлическим стопором по раме, она сразу выпускала ключ и отходила к Неониле. Арсений стоял между сценой и императорской ложей.
Я сделала аварийный стопор из закалённой стальной пластины. Он входил между зубьями центральной передачи и заклинивал основной вал. Испытание провели на малом ходу. «Златокрылая» остановилась, не сломав зубья.
- Второй привод стопор не удержит, - заметил Арсений.
- К нему нет доступа со сцены. Завтра должны снять завод.
- Должны.
В этом слове помещалось всё наше доверие к комиссии.
Милолика попробовала повернуть церемониальный ключ левой рукой. Он был тяжёлым. Я увеличила рычаг съёмной насадкой, чтобы девочке не пришлось помогать повреждённой кистью.
Три коротких удара.
Она отпустила ключ, шагнула назад и спряталась за щитом декорации.
- Ещё раз, - попросила сама.
На второй попытке движение получилось быстрее.
- Завтра я буду в другом платье, - сказала она. - У него узкие рукава.
- Проверь, не цепляется ли ортез.
- Я не надену его на сцену.
- Почему?
- Все будут смотреть.
- На тебя и так будут смотреть.
Милолика нахмурилась. Потом застегнула верхнюю пряжку.
- Тогда пусть смотрят.
До вечера мы проверяли стопор, путь отхода и крепления сцены. Всеслав не мешал. Напротив, присылал рабочих, отвечал на вопросы и дважды предлагал заменить меня государственным механиком.
Его любезность была устроена лучше многих ловушек.
Когда павильон опустел, Арсений сел на край сцены. Охрана оставалась у входов, но впервые за день рядом не было комиссии, родственников и ребёнка.
Я убирала инструменты в опечатанный ящик.
- Милолика не вернулась к занятиям, - сказал он.
- Нет.
- Вы ждёте?
- Жду её решения.
- А если не вернётся?
- Передам записи Марку. Он сможет продолжить часть работы.
Арсений провёл пальцами по стальному стопору.
- Вы всё время готовитесь уйти.
- У меня богатый опыт людей, которые распоряжались результатами моей работы как своей собственностью.
- Я не ваш бывший муж.
Я подняла голову.
- Фаддей рассказал вам?
- Вы сами упомянули на станции, что другой человек присвоил разработку. Я запомнил.
Это было хуже и лучше одновременно. Он слушал даже тогда, когда делал вид, что выносит приговор.
- Что вы сделаете после оправдания? - спросил Арсений.
- Если оно случится, восстановлю мастерскую. Буду делать устройства для Милолики и других людей после травм. Возможно, договорюсь с Леокадией Ордынцевой о кабинете при лечебнице.
- В «Серебряном ключе» есть помещение и средства.
- Есть хозяин, который привёз меня под охраной.
- Я предлагаю работу, не заключение.
- Пока между ними нет надёжной границы. Вы можете открыть дверь, но право запереть её всё ещё у вас.
Арсений убрал руку со стопора.
- А если приговор отменят?
- Тогда я выслушаю предложение. И откажусь, если в нём будет слово «служить».
- Вы не допускаете, что я мог бы просить вас остаться не как мастерицу?
Сердце сделало неприятно точное движение.
- Вы пока не просите.
Он посмотрел на меня. В пустом павильоне любое слово разносилось далеко, поэтому мы молчали тише, чем говорили.
Со стороны сцены донёсся скрип.
Арсений встал. Церемониальный ключ лежал в запертом ящике. Второй привод при нас разрядили и опечатали. Возле автомата никого не было.
В груди «Златокрылой» медленно повернулся фонографический вал.
Латунная голова наклонилась к Арсению.
Из закрытого рупора прозвучал слабый голос Феликса:
- Брат.
Правое плечо автомата дрогнуло.
А печать на предохранителе второго привода осталась целой.