Страница 27 из 84
Глава 12. Генеральная репетиция
Глава 12. Генеральная репетиция
- Открытие не отменят.
Председатель Императорской технической комиссии Аполлинарий Сафронов произнёс это до того, как Арсений закончил объяснять. Было семь утра. За высокими окнами серел зимний рассвет, на столе остывал чай, а у меня после ночного разговора с Фаддеем слипались глаза.
Арсений стоял перед комиссией в застёгнутом сюртуке. Под тканью на предплечье скрывалась повязка. Только слишком неподвижная правая рука напоминала о пожаре.
- В автомате появился второй привод, которого нет в утверждённом проекте, - сказал он. - Человек, работавший над голосовым механизмом, считает переделку опасной.
- Этот человек дал письменное заключение? - спросил Сафронов.
- Нет.
- Явился на допрос?
- Скрылся.
- Его имя?
- Фаддей Яровец.
По столу прошёл шорох. Яровца уже разыскивали из-за тайников, письма и пожара.
Сафронов поправил круглые очки.
- Вы просите отменить показ перед императорской семьёй на основании слов беглого часовщика, переданных осуждённой мастерицей.
- Я прошу остановить механизм до повторной проверки.
- «Златокрылую» вчера осмотрели три государственных механика. Корпус опечатан. Пружины разряжены. Взрывчатых веществ нет.
- Взрывчатки не было и в первоначальном корпусе балерины, - сказал Арсений. - Её установили позднее.
- Именно поэтому павильон охраняется.
Корнев сидел у края стола и следил за губами говорящих. Когда Сафронов повернулся к нему, следователь поднял папку.
- У нас есть подтверждение, что благотворительные игрушки переделывали после сборки. Есть вторичный привод в лисе Феликса. Есть повреждённая запись о списанных деталях. Повторный осмотр разумен.
- Осмотр разрешаю, - ответил председатель. - Отмену нет. После газет о пожаре и банковских выплатах отказ Дымарских от показа будет выглядеть признанием, что их главный автомат опасен.
- Репутация не удержит пулю, - сказал Арсений.
- А слух не является пулей.
Сафронов подписал допуск. Мне разрешалось войти внутрь «Златокрылой» под надзором двух государственных механиков и Корнева. Ни одного инструмента без описи. Ни одной детали без свидетеля.
У двери Арсений остановил меня.
- Вы не обязаны туда лезть.
- Я также не обязана возвращаться на каторгу, однако выбор пока ограничен.
- Если Яровец устроил ловушку...
- Тогда он выбрал странный способ. Предупредил нас заранее.
- Или направил к автомату именно вас.
Я посмотрела на его забинтованную руку.
- Вы потребовали остановить выставку, хотя ему не верите.
- Я не доверяю человеку. Проверяю сообщение.
- Наконец-то мы одинаково понимаем осторожность.
Он хотел что-то ответить, но Сафронов позвал нас в экипажи.
Императорский выставочный павильон занимал половину площади у реки. Стеклянный купол держался на чугунных фермах, внутри строили павильоны заводов, университетов и железных дорог. Рабочие развешивали флаги, электрики проверяли дуговые лампы, военные охраняли центральную сцену.
«Златокрылая» стояла за бордовым занавесом.
Автомат был выше двух человеческих ростов. Женская фигура из латуни держала в левой руке щит с двуглавым орлом, правая лежала на груди. За спиной складывались золотистые крылья. Под длинным металлическим одеянием скрывалась рама на колёсах.
- Красиво, - сказал один из государственных механиков.
- Красота увеличивает число мест, куда можно спрятать ошибку, - ответила я.
Всеслав Дымарский вышел из-за сцены.
Жёлтого жилета на нём не было. Сегодня он носил тёмный костюм, безукоризненно подходящий человеку, который отвечал за торжество перед императором.
- Кузина Эвлалия, - произнёс он. - Не ожидал, что комиссия снова допустит вас к нашему общему детищу.
- Мы не родственники.
- На мануфактуре всех мастеров принято считать семьёй.
Арсений подошёл ближе.
- Откройте корпус.
- Уже проверен.
- Откройте.
Всеслав посмотрел на председателя. Тот кивнул.
С фигуры сняли грудные пластины. За ними находился основной завод: две большие пружины, регулятор, музыкальный вал и система тяг. При повороте церемониального ключа «Златокрылая» должна была раскрыть крылья, поднять щит, произнести приветствие и протянуть правую руку императрице.
Мы начали с поиска заряда.
Государственный химик протёр полости реактивной бумагой. Собаки обнюхали основание и декоративные панели. Я сняла кожухи с пружин, осмотрела винты, швы припоя и свежие царапины.
Взрывчатки не было.
- Устное предупреждение не подтвердилось, - сказал Сафронов.
- Фаддей говорил о втором приводе, - напомнила я.
Основная система шла от ключа к центральному валу. От него четыре тяги расходились к крыльям, щиту, голове и голосовому цилиндру. Пятая уходила вниз, под сценический настил.
Я легла на деревянный помост и посветила фонарём в щель.
- Здесь трос.
Механики сняли боковую доску. Под сценой находился небольшой пружинный блок, соединённый с грудью автомата и правой рукой. Он был взведён отдельно и не зависел от церемониального ключа.
- Этого нет в схеме, - сказал один из проверяющих.
Всеслав подал свёрнутый чертёж.
- Есть в дополнении. Феликс предложил второй привод, чтобы поклон не прерывался при слабом заводе. Вот его подпись.
Арсений развернул бумагу.
Под схемой действительно стояло «Ф. Дымарский». Почерк выглядел знакомо после записей на цилиндре и в комнате Феликса.
- Когда подписано? - спросил Корнев.
- За три недели до смерти, - ответил Всеслав. - Феликс хотел сделать сюрприз брату. Арсений постоянно ругал его за несоблюдение сроков.
- Не припомню, чтобы он скрывал изменения в главном автомате, - сказал князь.
- Вы в последние месяцы почти не разговаривали.
Удар был нанесён вежливо и точно.
Я спустилась под сцену. Второй привод состоял из пружины, храпового колеса и трёх тяг. Одна поднимала голову, вторая включала голос, третья шла вдоль правой руки. На уровне локтя она входила в закрытый цилиндрический кожух.
- Откройте рукав.
- Декоративные панели запаяны, - сказал Всеслав. - Их вскрытие испортит позолоту перед показом.
- Позолота переживёт.
Сафронов позволил снять нижнюю пластину. За ней оказался пустотелый каркас, рычаг ладони и противовес. Никакого оружия. Выше мешал литой наплечник. Чтобы снять его, требовалось разобрать половину корпуса.