Страница 25 из 84
Глава 11. Подпись виновной
Глава 11. Подпись виновной
Банковская бумага пахла уксусом и старым клеем.
Корнев положил её рядом с журналом занятий Милолики, будто хотел проверить, какая из двух записей окажется тяжелее. На одном листе значились окружность кисти, шкала боли и первая поднятая бусина. На другом - двенадцать тысяч рублей и моя подпись.
Точнее, подпись Эвлалии.
- Оригинал? - спросила я.
- Выписка банка и договор, изъятый сегодня утром в конторе Всеслава Дымарского, - ответил Корнев. - Оба заверены. Чернила совпадают по времени.
Арсений стоял у окна кабинета. Порезанное предплечье он больше не держал на перевязи, но рукав ещё сидел свободно, чтобы не задевать повязку. После последних двух дней любое его движение я невольно оценивала как движение пациента. Раздражающая профессиональная привычка.
Я прочитала договор.
Эвлалия Ратникова принимала заказ на двадцать четыре «герметические ударные коробки особого устройства». Корпуса должны были выдерживать тряску при перевозке, открываться после заданного числа оборотов и срабатывать от сильного удара бойка. Назначение описывалось расплывчато: сценические автоматы, сигнальные устройства, выставочные механизмы.
Под текстом стояло знакомое «Э. Ратникова».
- Это тот же почерк, - сказала я.
- Эксперт уже подтвердил, - заметил Корнев.
- Хочу сравнить сама.
Он подвинул книгу заказов, спасённую из пожара. На последних целых страницах Эвлалия записывала размеры птиц и кукольных домов. Я положила договор рядом.
Большая буква «Э» начиналась с короткого обратного крючка. В фамилии соединение «тн» шло одной линией. Даже нажим совпадал: сильнее к концу слова, словно мастерица торопилась вернуть руку к инструменту.
Я взяла карандаш и повторила подпись на чистом листе. Рука сделала это без усилия.
- Подлинная, - сказала я.
Арсений повернулся от окна.
- Вы не станете искать различие?
- Если его нет, я не стану придумывать.
Корнев раскрыл вторую папку.
- Деньги поступили тремя частями. Последняя выплата - за четыре дня до взрыва. В тот же день Ратникова приобрела железнодорожный билет на север.
- Газета писала о дорожной сумке, - напомнила я.
- Сумка была при ней в доме Дымарских.
- Значит, Эвлалия собиралась уехать.
- Или скрыться после работы, - сказал Арсений.
Он не произнёс «после убийства», но слово осталось в комнате.
- Могла, - согласилась я.
Арсений нахмурился. Ему было легче спорить с моим отрицанием, чем слышать признание неудобного факта.
- Вы допускаете, что она знала назначение коробок?
- Допускаю. Ударник на её чертеже, тайники в её домах, деньги и билет не исчезнут от моего желания быть невиновной.
- Вашего желания или её?
- Сейчас это одна жизнь с двумя наборами воспоминаний. Для суда разницы почти нет.
Корнев смотрел на мои губы, чуть повернув голову здоровым ухом.
- Есть ещё расписка о передаче изделий, - сказал он. - Получатель обозначен буквами «В. Д.». По мнению конторы, это Всеслав Дымарский.
- По мнению конторы, которая ему принадлежит?
- Именно поэтому я не называю это установленным фактом.
Я перелистнула приложения. Чертежи были сделаны рукой Эвлалии. Коробка имела двойную стенку, пружинный замок и съёмное гнездо. В гнездо можно было поставить сигнальную ампулу, капсюль или ничего. Сам корпус не являлся бомбой. Но его проектировали так, чтобы боёк бил точно и после отсрочки.
- Она создала идеальную оболочку для взрывателя, - сказал Арсений.
- Да.
- И получила деньги от человека, чья шкатулка стояла рядом с балериной.
- Да.
- После чего купила билет.
- Всё так.
Он подошёл к столу.
- Тогда возможно, что Эвлалия была участницей. Она испугалась, попыталась выйти, и сообщники решили убрать её вместе с Феликсом.
- Возможно.
- А человек, которым вы себя считаете, просто оказался в её теле после того, как преступление уже совершили.
Я посмотрела на подпись.
- Это пока самая неприятная и самая связная версия.
Корнев закрыл папку.
- Приятность версии меня не интересует. Завтра договор уйдёт в комиссию. До тех пор никому.
За дверью что-то тихо стукнуло.
Арсений открыл её сразу.
Милолика стояла у стены. В здоровой руке она держала ткань с семью пуговицами. Охранник находился у лестницы и виновато смотрел в сторону.
- Я пришла на занятие, - сказала девочка. - Дверь была не закрыта.
Она увидела договор на столе.
- Вы правда сделали коробки для бомб?
- Эвлалия подписала заказ на ударные механизмы, - ответила я. - Я не знаю, понимала ли она, как их используют.
- Но руки у вас её.
Вопрос ударил точнее обвинения Арсения.
- Да.
Милолика прижала ткань к груди. Правый указательный палец поддерживала проволочная дуга ортеза.
- Я не буду сегодня заниматься.
- Хорошо.
- И завтра тоже.
- Хорошо.
Она ждала уговоров. Когда их не последовало, в лице появилась злость.
- Вам всё равно?
- Нет. Но заниматься со мной или нет решаешь ты.
- А если вы сделали ту куклу специально?
- Тогда твой отказ разумен.
Арсений шагнул к дочери.
- Мила, расследование ещё не закончено.
- Вы сами говорили, что подпись настоящая.
- Подпись подтверждает заказ, не убийство.
- Раньше вам хватало подписи.
Он замолчал.
Девочка развернулась и ушла. Ткань с пуговицами волочилась по ковру, но Арсений не поднял её и не приказал вернуться.
Я собрала карандаши.
- Что вы делаете? - спросил он.
- Возвращаю инструменты по описи.
- Договор действует месяц.
- Договор не обязывает Милолику принимать помощь человека, которого она боится.
- Страх пройдёт, когда мы объясним.
- Не объясняйте ей чувства удобной логикой. Она услышала ровно то, что услышали мы.
Корнев забрал банковские бумаги и вышел. Мы остались вдвоём.
- Вы слишком легко готовы уйти, - сказал Арсений.
- Вы слишком привыкли решать, когда человек должен остаться.
- Вас вернут под стражу.
- Я знаю.
- И это вас устраивает?
- Нет. Но я не стану покупать свободу движением руки вашей дочери.
Он опёрся здоровой рукой о стол.
- Ратникова, которая стояла на суде, цеплялась за любую возможность избежать приговора.
- Я не она.
- Сегодня вы признали её подпись своей.
- Подпись принадлежит этим пальцам. Решение всё равно моё.