Страница 3 из 10
Глава 3
Красноглазый упырь прошёлся по кухне, шумно принюхался и первым делом учуял мои медовые пряники. Ну я хоть и расщедрилась вчера, поделившись лакомством с Бьянкой, но и про себя не забыла. Права ведь подруга: в жизни надо полагаться только на себя! Охотник хитро сощурился, но выдавать мой тайник не стал.
— Веди меня к колодцу, — приказал он хозяину постоялого двора.
Лукаш кое-как сдвинул кочергу, которой повар вчера вечером дверь подпёр, и вывел мужчину на крылечко. Я прислонилась лбом к окошку, наблюдая за охотником. Мужчина поморщился, окинув взором наше болото. Мгновение помедлил, а потом аки заяц лесной вприпрыжку добрался до колодца. Лукаш ахнул, но не решился последовать за охотником. А тот скинул крышку и заглянул внутрь. Я услышала злобное рычание, задрожала от страха и поскорее прикрыла дверь. Лукаш опомнился и начал бить кулаками по ней, визгливо требуя впустить его внутрь. Я же кинулась к окошку: охотник стянул цепь с деревянной балки, соорудил из неё петлю и закинул в колодец.
— Анетта, ведьма ты, выкину на улицу! — увещевал меня с крылечка Лукаш. — Впусти! Впусти-и-и-и!
— Что за шум? — Рареш вразвалочку переступил порог кухни и сладко зевнул.
— Охотник оборотня душит, — ответила я, не оборачиваясь к повару.
— А кто орёт-то? Охотник или оборотень? — хохотнул Рареш.
— Лукаш наш, дверь ветром захлопнуло, я сама-то открыть не могу.
— Ну, пусть там и постоит чуток, — здраво рассудил Рареш, отпихнув меня от окошка.
Я подтащила поближе стул, взобралась на него и через плечо повара уставилась на колодец. Охотник с невероятной лёгкостью вытянул упирающегося оборотня и пронзил его грудь коротким мечом. Лукаш истерично вскрикнул, а через мгновение послышался хлопок, кажется, в обморок грохнулся.
— Хорош, охотник, — похвалил мужика Рареш. — Хватит глазеть! Ты печь растопила?
— А то как же! — огрызнулась я и спрыгнула со стула.
Опасность миновала, и Рареш открыл дверь, где валялся наш Лукаш. Он подобрал хозяйский кошель и расплатился с тощим охотником, да и про себя любимого не забыл. Я щёлкнула зубами от злости, Рареш тяжко вздохнул и выудил медяк, который торжественно вручил мне.
— Молчи, девка, если не хочешь на улице очутиться! — пригрозил он мне пальцем и вернул кошель на пояс хозяина, а уж после этого затащил несчастного на тёплую кухню и уложил на лавку.
До позднего вечера я не разгибала спину. Богатый купец, про которого вчера говорила Бьянка, прибыл на постоялый двор в сопровождении стражи. Мужчины расхаживали по обеденному залу в добротных кожаных сапогах и тёплых куртках с медными пуговицами. Купцы помельче просились в обоз и торговались с богачом. Бьянка бегала по залу, разнося кружки с пенным пивом и тарелки с едой. Даже Дойна выглянула с кухни, игриво улыбаясь стражникам. А меня Лукаш заставил помогать Бьянке, мол, она одна не управиться и к ночи, а все жутко проголодались.
Я без особого рвения носила тяжёлый поднос, спину жутко ломило, да и спать хотелось, к тому же озябла и хлюпала носом. Охотник, ловко управившийся с оборотнем, сидел у камина, вытянув к огню ноги. Я притащила ему миску с сухариками и салом, поставила на подлокотник кресла и собралась уйти, как он меня остановил.
— Давно тут?
— Месяца три, — я почесала плечо, чувствуя, как по телу разливается жар, простуда-таки добралась до меня.
— И сколько тебе, девочка?
— Шестнадцать, — призналась я и заметила, как Бьянка подмигивает одному из молодых стражников.
— Варить-то умеешь?
— Учусь, — пробурчала я.
— Просьбу мою выполнишь?
— Чего ещё ты удумал, упырь глазастый⁈
Охотник рассмеялся, разжал ладонь и на ней появилась серебрушка.
— Ну, чего тебе? — опасливо покосилась я на мужика, ожидая подвоха.
— Послание передай, — попросил он и отдал мне монетку. — Дня через два, а может и три, сюда прибудут мои друзья.
— Тоже охотники?
— Они самые, — заверил он меня. — Четыре крепких паренька и девушка. Скажешь им, что я двинулся с купцом в Черноозёрск, а они пусть меня дожидаются в Соловьином распадке. Не забудешь?
— А если и забуду? — проворчала я.
— Я ведь всё равно узнаю, если ты меня обманешь. И на обратном пути загляну на постоялый двор и спрошу с тебя.
— Смотри, только в пути не подохни!
Охотник рассмеялся, а я пошла прочь, пока Лукаш не разозлился. Ночью меня скрутила простуда. Я глухо кашляла и сопела, обливаясь горючими слезами, внутри всё горело и полыхало. Утром ко мне заглянула Бьянка, принесла чашку тёплого молока и присела на край постели.
— Не позвал с собой? — догадалась я по кислому лицу подруги.
— Обещал на обратном пути, — тихо ответила она и понуро опустила голову.
— Да ну его к чёрту! Мы с тобой вдвоём не пропадём!
— Со мной побежишь? — оживилась Бьянка.
— Ага, — пообещала я подруге.
— Бьянка, где тебя черти носят⁈ — дурным голосом заорал Лукаш.
Подруга весело улыбнулась и побежала в зал, куда начали стягиваться просыпающиеся гости. Рареш зашёл ко мне в спальню, я тут же притворилась дохлым лебедем и для убедительности закатила глаза и высунула язык.
— Ладно, отлёживайся, — смилостивился он и ушёл, оставив меня одну.
Я сунула руку под подушку и с нежностью погладила две монетки, одну медную, а другую серебряную. В городе на них не разгуляешься, но комнату снять можно будет.