Страница 1 из 10
Глава 1
Третий день подряд моросил дождь, глина разбухла и превратилась в трясину. Я едва не выскальзывала из кирзовых сапог, но всё же дотащила ведро с водой до корыта. Всего десять шагов от колодца до крыльца кухни, но в такую погоду они превратились в адскую пытку. Я попала на постоялый двор к хозяину Лукашу после смерти батюшки. Земля на могиле ещё не остыла, как мачеха выставила меня прочь из родного дома, отобрав даже мелкие монетки, оставленные мне в наследство. Никто не заступился за сиротку! Вот такие нынче жуткие времена пошли. И сжалился надо мной лишь Лукаш, которому позарез нужна была ещё одна повариха на кухню, где безраздельно властвовал здоровяк Рареш.
— Анетта, чёрт тебя побери! Когда ты уже выстираешь полотенца? Я чем должен тарелки протирать?
Я склонилась над корытом и скривилась от мерзкого запаха щёлочного мыла, ударившего в нос:
— Рукавом, Рареш, рукавом!
Дверь распахнулась, и я чудом избежала падения с крыльца, когда крутобёдрая Дойна, тоже повариха и любимица Рареша, выскочила наружу.
— Чего ты возишься, Анетта? — усмехнулась она и поскакала по ступенькам к погребу, помахивая корзинкой.
Я не могла покрасоваться телом, да и ростом не удалась, но вся тяжёлая работа повисла тяжким грузом на мне одной. Утром — печь растопи, в обед — почисти картошку и морковку, а вечером — мой кастрюли и казаны. Ну хоть кормили вдоволь, да и Рареш иногда готовил для нас вкусную еду. Из приоткрытого окошка потянуло грибным супчиком. Я улыбнулась и начала стирать полотенца, заляпанные жиром. Дойна пронеслась мимо меня, успевая на ходу грызть красное яблочко. Хоть бы поделилась, ведьма лупоглазая!
— Шевелись, Анетта! — прикрикнул аона на меня и заскочила на кухню.
Я вылила грязную воду из корыта, взяла ведро и с тяжким вздохом потопала к колодцу. Глина неприятно чавкала и хваталась за сапоги, не давая и шагу ступить. Я смахнула рукавом потрёпанного платья пот с лица, подцепила ведро на крюк и кинула его в колодец. Плюх! Ведро ещё летело, а первым до воды добрался постоялец, вчера заехавший на наш двор.
— Батюшки! — всплеснула я руками и перевесилась через край колодца, заглядывая в темень.
Два янтарно-жёлтых глаза уставились оттуда на меня. Я тут же подалась назад, заверещав от ужаса. Никак упырь или оборотень!
— Анетта, чего орёшь⁈ — из окошка выглянул Рареш, растрёпанные чёрные волосы повара были похожи на воронье гнездо, только птенцов не хватало.
— Оборотень! — я замахала руками на колодец и попятилась, правый сапог увяз в глине, не давая сбежать.
Плюх! Я шлёпнулась на задницу, взметнув брызги грязи. Плюх! Ведро-таки достигло дна, угодив оборотню в голову. Душераздирающий вой донёсся из колодца. Рареш побледнел и скрылся на кухне, да ещё и окошко прикрыл. Как же, будут они спасать бедную сиротку!
— Чтобы тебя черти в ад утащили! — обругала я повара, перекинулась на колени и начала шарить руками в размокшей глине, ища свой сапог; как-то не хотелось лишиться последнего, что осталось от батюшки.
Вскоре прибежал Лукаш, глянул в колодец, ахнул и попятился. Я к тому времени успела найти свой сапог и теперь выколачивала из него глину.
— Какая досада! — запричитал упитанный хозяин постоялого двора, страдальчески заламывая руки. — Что же нам делать?
— Нам⁈ — невольно сорвалось у меня с языка.
— Анетта, девка ты языкастая! — обругал меня Лукаш, грозя кулаком. — Да ещё и неблагодарная! Оборотень на постоялом дворе — беда для всех нас! Останемся без гостей, кто будет тебе жалованье платить?
— У-у-у! — донеслось завывание из колодца.
Тут уже и Рареш подоспел, благоухая жареным мясом. У меня глухо взвыл желудок от голода, не хуже, чем оборотень в колодце.
— Что делать-то будем? — застонал от горя Лукаш, видимо, мысленно прощаясь с золотишком.
— Голодом уморим, — пробасил Рареш и глянул в колодец, вздрогнул и отступил назад.
— Да от его воя все к полуночи разбегутся, — запричитал Лукаш.
Я потянула за железную рукоятку, цепь вздрогнула и натянулась, поползла наверх, наматываясь на деревянную перекладину. Вытянув ведро, прикрыла дыру крышкой, вой оборотня стих. Рареш почесал свой подбородок, видимо, мыслишки разгоняя в голове, а потом придавил сверху булыжником, дабы тварь не выбралась наружу.
— Надо охотников звать, — мудро изрёк повар.
— Да где же их искать-то? Небось, обдерут как липку.
— Ну, я не умею оборотней убивать, тут сноровка нужна, — Рареш толкнул меня плечом, задавая направление движения к кухне.
— А если оборотень выберется? — шёпотом спросила я у повара.
— Ты лучше о полотенцах думай, — приструнил меня Рареш.
Лукаш ещё чуток потоптался у колодца, проверил булыжник на крышке и куда-то ушёл. Я выполоскала полотенца и развесила их на верёвке.
— Анетта, живее! — поторопил меня Рареш. — Картошка сама себя не почистит!
Дождь припустил сильнее. Я ещё разок глянула на колодец, зябко поёжилась и вошла на кухню. Дойна в чистом, красивом передничке крошила огурцы в салат, а Рареш поливал мясо на вертеле из медной лейки.
— Анетта, дрова подкинь в печку! Да не стой же ты столбом!
— Бегу! — отозвалась я и взялась за дело.