Страница 6 из 40
Глава 2. Ярмарка чудес
Из мемуаров Киргизия-9. Запись вторая.
Военная академия учила меня выживать в плену у противника. Программа подготовки включала сопротивление допросам, пыткам и идеологической обработке. Ни один инструктор не подготовил меня к главному испытанию шестого века: сидеть в клетке с табличкой «Говорящий Железный Демон» и сохранять чувство собственного достоинства, когда на твою голову испражняется бык. Забегая вперёд: испытание я провалил. Достоинство пришлось собрать заново, из других материалов. Новая версия оказалась прочнее.
Ярмарочная площадь Альтамиры встретила Кира смесью возвышенного и низменного, где поэзия человеческого существования переплеталась с самыми прозаическими проявлениями биологии. Он лежал в деревянной клетке, украшенной яркими лентами и табличкой «Говорящий Железный Демон», размышляя о том, как быстро можно пасть с небес боевой славы в преисподнюю ярмарочного фарса.
Альтамира оказалась городком из белёного камня и красной черепицы, сползающим с холма к пересохшей реке. Ярмарка занимала главную площадь между церковью и рядами торговых навесов: кричали зазывалы, блеяли овцы, пахло жареным мясом, кожей, потом и пряностями, привезёнными с юга. Онофре арендовал место в дальнем углу площади, между продавцом амулетов от сглаза и загоном скототорговца Альберико — соседство, которому предстояло сыграть в судьбе Кира роль, достойную отдельного рапорта.
Его новое положение было изысканной иронией судьбы — андроид, созданный для защиты человечества, теперь служил его развлечением. Толпы зевак тыкали в него палками, кидали мелкие монетки и требовали «поговорить демонским языком». Кир обнаружил, что его сарказм работает даже лучше, чем прежнее оружие — люди принимали его едкие замечания за дьявольские проклятия и визжали от восторга.
«Именем всех святых, скажи что-нибудь демонское!» — вопила толстая торговка яблоками.
«Твоя торговля яблоками обречена на провал, — монотонно отвечал Кир, — ибо плоды твои червивы, а честность в сделках отсутствует как понятие».
Толпа ахала и крестилась. Кир внутренне усмехался — иногда правда действительно звучала как проклятие.
Онофре быстро освоил новую профессию импресарио. Он выучил, что «демон» лучше всего пророчит за медную монету, охотнее ругается по утрам и собирает наибольшую толпу, когда комментирует внешность зрителей. К концу первой недели он повысил плату за представление вдвое и начал носить шляпу с пером — верный признак человека, поверившего в собственный деловой гений.
«Ты, железный, знай меру, — наставлял он Кира вечерами, пересчитывая выручку. — Пугай, да не до смерти. Напуганный платит один раз, а любопытный ходит каждый день».
«Поздравляю, — ответил Кир. — Ты только что сформулировал основной принцип индустрии развлечений. Через полторы тысячи лет на этой формуле будут строить империи».
«Чего?»
«Говорю: мудро. Запиши».
«Писать не умею».
«Тогда просто продолжай носить шляпу. Она внушает».
День близился к вечеру, когда в поле его зрения появился Бруно — откормленный бык скототорговца Альберико. Животное медленно приближалось к клетке, жуя сено и разглядывая железного пленника с тем философским спокойствием, которое свойственно жвачным при размышлениях о вечном.
Кир наблюдал за быком с профессиональным интересом тактика — в конце концов, врагом может стать любое существо, и знание повадок противника никогда не было лишним. Но Бруно, похоже, не собирался нападать. Он просто стоял и жевал, время от времени поглядывая на андроида с выражением, которое можно было бы назвать любопытством, если бы у быков были философские наклонности.
«Ну что, друг мой, — обратился Кир к животному, — тоже пришёл поглазеть на падшего ангела? Или у тебя есть какие-то практические соображения?»
Как оказалось, у Бруно действительно были практические соображения. И весьма насущные.
Андроид понял это в тот момент, когда бык развернулся к нему задом и принял характерную позу. Клетка Кира стояла на земле, вплотную к жердям загона, а сам он лежал у самой решётки — то есть находился, выражаясь языком баллистических таблиц, в мёртвой зоне на директрисе огня. В базе данных Кира хранилась вся необходимая информация о физиологии крупного рогатого скота, включая особенности пищеварительных процессов, но никто не предупреждал его о том, как это выглядит с позиции потенциальной мишени.
«О нет, — успел подумать Кир, — только не это…»
Бруно опорожнился с основательностью существа, которое воспринимает пищеварение как философский акт. Тёплая лепёшка перевалилась через нижнюю жердь загона и приземлилась точно на голову андроида — единственную органическую часть его тела, способную чувствовать температуру и запах.
Мгновение Кир просто лежал, анализируя произошедшее. Элитный боевой андроид, ветеран космических войн, защитник человечества… получил по голове экскрементами от домашнего животного. В его процессорах не было алгоритмов для обработки подобного унижения.
И тут что-то щёлкнуло. Не в механизмах — в сознании. Абсурдность ситуации была настолько тотальной, что переворачивала все представления о достоинстве и статусе. Кир почувствовал, как в его схемах рождается новая эмоция — не гнев, не отчаяние, а что-то, что можно было бы назвать освобождающим смехом.
«Браво, Бруно! — воскликнул он, поворачивая голову к быку. — Отличная тактика! Химическая атака по неподвижной цели с закрытой позиции. Ты бы неплохо вписался в мой старый отряд — у нас как раз не хватало специалиста по деморализации противника».
Бык, удовлетворённо фыркнув, отошёл к своей кормушке, оставив Кира размышлять о новых реалиях существования.
«Внутренний рапорт, — продиктовал Кир сам себе. — Докладываю: объект подвергся биологической атаке. Потери: достоинство, одна единица. Приобретения: смирение, одна единица. Баланс: нулевой. Настроение: философское».
Толпа зевак, собравшаяся вокруг клетки, захохотала, принимая его слова за демонические ругательства. Кир понял, что нашёл свою нишу в этом мире — роль циничного комментатора человеческих, и не только человеческих, глупостей.
Навоз на голове постепенно высыхал, но тепло от него ещё оставалось. Странное дело — это тепло было почти… комфортным? Первое подлинное тепло, которое он почувствовал с момента попадания в это время. Ирония была восхитительной — самая дорогая боевая машина человечества согревается коровьим теплом в самом буквальном смысле слова.