Страница 20 из 40
И тут он увидел их — навозных жуков. Они возились в лепёшке с энтузиазмом мастеров своего дела, катая маленькие шарики. Каждый жук работал методично, терпеливо, превращая отходы в... во что? В пищу? В строительный материал для будущего дома?
«Скарабеи, — прошептал он. — Священные жуки Древнего Египта. Символы солнца и возрождения. А я думал, что это просто навозники».
Он смотрел, как жуки катят свои шарики, и видел в этом что-то большее, чем инстинкт. Это была работа. Честная, необходимая работа по переработке отходов в нечто полезное. Как его собственная работа по переработке человеческих бед в понятные решения.
Усталость навалилась на него внезапно. Не физическая — его тело не знало усталости. Усталость от бесконечного анализа, от постоянного поиска смысла в абсурде. Он закрыл глаза и почувствовал, как сознание погружается в подобие сна.
Перезагрузка. Системы отключались одна за другой, оставляя только самые базовые функции. В последний момент перед отключением Кир подумал: «Интересно, что приснится андроиду? Электрические овцы или философские коровы?»
Когда он открыл глаза, стемнело. У клетки стоял Бермудо — и по тому, как трактирщик мял в руках собственный фартук, Кир понял: тот пришёл не пиво обсуждать.
«Слушай, железный, — Бермудо оглянулся на пустую площадь и понизил голос. — Тут такое дело. Вчера под вечер заходил ко мне один... монах не монах. В чёрном. Сел в углу, воды спросил. Воды, понимаешь? В трактире!»
«Вопиющее святотатство, — согласился Кир. — Продолжай».
«Так вот, он про тебя расспрашивал. Где держат, кто хозяин, крепка ли клетка. Я ему, как ты учил, дыхание слушал — думаю, врёт или нет. А у него, железный... — Бермудо сглотнул, — у него дыхания нет. Сидит, говорит, а грудь не ходит. Я на кружку смотрел, что перед ним стояла, — вода как налита была, так и осталась, даже не колыхнулась».
Кир прогнал через процессоры варианты: пьяная аберрация восприятия (вероятность высокая), суеверная достройка (вероятность высокая), правда (вероятность ничтожная, последствия катастрофические).
«Что ещё он спрашивал?»
«Больше ничего. Встал уходить, у двери обернулся и говорит: передай, мол... — трактирщик наморщил лоб, вспоминая слово в слово, — передай Киру, что счёт идёт верно».
Насос охлаждающего контура сделал два лишних такта.
В Альтамире не было ни одного человека, который знал бы это имя. Для ярмарки он был Железным Демоном. Для Бермудо — железякой. Для Онофре — товаром. Имя «Кир» существовало только внутри его собственной головы — в той её части, куда не было доступа никому.
Ни в этой эпохе. Ни, как он раньше полагал, в какой-либо другой.
«Бермудо, — сказал Кир очень ровно. — Какой счёт? Он не уточнил — какой именно счёт идёт верно?»
Трактирщик мотнул головой:
«Не-а. А что, ты ему задолжал?»
Кир смотрел в темноту между навесами, туда, где сутки назад его маяк отправил в пустоту свой первый ежедневный импульс, и впервые за долгое время не нашёл, что ответить.