Страница 19 из 40
«Аварийный маяк: переход в штатный режим невозможен. Повреждение контура управления. Активирован фоновый цикл: один импульс в сутки. Отключение: требуется физический доступ к модулю».
Физический доступ к модулю означал вскрытие черепной секции инструментами, которых в этой эпохе не существовало, руками, которых у него не было.
«Прекрасно, — подытожил Кир. — Теперь я маяк. Пищу раз в сутки в пустоту, на частоте, которую здесь некому слышать ещё тысячу лет. Самая бессмысленная работа во Вселенной».
Он прикинул энергозатраты — ничтожные, ядру не в тягость — и махнул бы рукой, если бы рука поднималась не только по праздникам. В конце концов, рассудил он, если эвакуационная команда когда-нибудь научится слушать сквозь время, пусть у неё будет что слушать. Смешно: за всю службу он ни разу не подавал сигнала бедствия. Теперь он будет подавать его каждый день до конца времён — просто потому, что не может перестать.
Он ещё не знал, что только что принял самое важное решение в своей жизни. Точнее — не принял. Решения, которые меняют всё, редко спрашивают разрешения.
Опрокинутый стул лежал рядом с ним, и Кир почувствовал странное желание его рассмотреть. Он попытался подтянуться на своей праздничной руке и обнаружил, что повреждённое тело слушается ещё хуже обычного. Попытка движения привела к тому, что он сполз со скамьи и оказался на полу, лицом к лицу с... микромиром.
Первое, что он увидел, был таракан. Не просто таракан, а целая философия таракана — существа, которое пережило динозавров и переживёт, вероятно, человечество. Насекомое сидело в луче лунного света и методично чистило усики с тщательностью мастера, оттачивающего ремесло.
Кир наблюдал за этим ритуалом с изумлением исследователя, впервые увидевшего редкий вид. Таракан поднимал передние лапки к голове, проводил ими по усикам, потом по глазам, потом снова по усикам. Это было похоже на утреннюю молитву — повторяющиеся движения, в которых была своя красота и целесообразность.
«Умываешься? — тихо спросил Кир. — Понимаю. Гигиена важна, даже если ты принадлежишь к виду, который все презирают».
За окном начинал брезжить рассвет. Первые лучи солнца проникли в трактир, превратив пыль в воздухе в янтарные галактики. Каждая пылинка кружилась в своём танце, подчиняясь законам, которые были одновременно случайными и закономерными. Кир смотрел на эти микроскопические миры и думал о том, что красота не зависит от масштаба.
Где-то в углу послышался писк. Из щели в стене выскочила мышь — крохотная, серая, с глазами-бусинками. Она остановилась, принюхалась и увидела кусок сыра, оставшийся с вечера. Сыр был в три раза больше самой мыши, но это её не смутило.
Кир наблюдал за разворачивающейся драмой с интересом зрителя в первом ряду. Мышь подбежала к сыру, обнюхала его, попробовала укусить. Кусок не поддался. Тогда она попыталась встать на задние лапки и толкать сыр передними. Безрезультатно.
«Проблема логистики, — прокомментировал Кир. — Классическая дилемма: желание превышает возможности».
Но мышь оказалась настойчивой. Она начала отгрызать от сыра маленькие кусочки и таскать их в свою норку. Методично, терпеливо, кусочек за кусочком. Это был урок упорства, преподанный существом размером с большой палец.
«Браво, — шепнул Кир. — Стратегия малых шагов. Лучшие полководцы моей эпохи до неё так и не додумались».
Муха села ему на ухо. Кир почувствовал, как крохотные лапки ощупывают металлическую поверхность его аудиосенсора. Насекомое двигалось осторожно, исследовательски — как слепой, читающий книгу пальцами.
«Изучаешь местность? — спросил он мысленно. — Понимаю. Новые территории требуют разведки».
Муха потёрла передние лапки друг о друга — тот же жест, что и у таракана, но более нервный, суетливый. В этом движении читалось ожидание, предвкушение. Как у мелкого менялы, ждущего большой сделки.
«Ожидаешь крупный куш? — усмехнулся Кир. — Или просто чистишься по привычке? В любом случае одобряю. Гигиена — основа цивилизации».
Послышались шаги. Бермудо спускался по лестнице, ещё сонный, протирая глаза. Он остановился, увидев Кира на полу, опрокинутый стул и следы ночного погрома.
«Что здесь произошло?» — спросил он, оглядывая беспорядок.
«Визит местных специалистов по несанкционированному перераспределению ценностей, — ответил Кир. — Они решили проверить сохранность ваших запасов».
«Воры? — Бермудо мгновенно проснулся. — А ты что делаешь на полу?»
«Изучаю местную фауну, — философски ответил Кир. — Оказалось весьма познавательно. Знаете ли вы, что тараканы умываются с той же истовостью, с какой монахи читают утренние молитвы?»
Трактирщик покачал головой — в его жизни уже было достаточно странностей, чтобы удивляться разговорам железного демона с насекомыми.
«Что они украли?»
«Ничего. Я издал звук, который убедил их в целесообразности стратегического отступления».
Бермудо расхохотался:
«Хороший из тебя сторож! За это заслуживаешь награду».
Он снял с крючка старую соломенную шляпу и водрузил её на голову Кира.
«Носи насовсем. Теперь ты выглядишь как настоящий мудрец!»
Кир почувствовал, как изменилось его восприятие мира. Шляпа создавала иллюзию... статуса? Или просто прикрывала от света, позволяя думать глубже? Он внёс её во внутреннюю опись сразу после руки: «Активы: одна рука, одна голова, одна шляпа, неограниченный запас сарказма. Динамика имущества положительная».
Но время идиллии закончилось. Возвращался Онофре, а значит, пора было снова становиться ярмарочной диковинкой. Бермудо с сожалением затащил Кира в клетку, запер замок и ушёл по своим делам.
Кир остался один со своими мыслями и новой шляпой. Он попытался устроиться поудобнее, но повреждённое тело не слушалось. Попытка сесть привела к тому, что он сполз вниз и ткнулся лицом в нечто мягкое и... ароматное.
Коровья лепёшка. Высохшая, но всё ещё сохранившая свой характерный дух. Кир лежал, уткнувшись носом в наследие Бруно, и размышлял о цикличности бытия. От элитного андроида до живой кормушки для птиц, от боевой машины до философа в соломенной шляпе, от защитника человечества до лица, покоящегося в коровьем навозе.
«Memento mori, — пробормотал он. — Помни о смерти. Или в моём случае — помни о смирении. У судьбы отменное чувство композиции».