Страница 18 из 40
«Спасибо, железяка. Ты... ты хороший слушатель».
Совет сработал быстрее любого прогноза. Уже через три дня Бермудо явился к столику Кира с видом человека, открывшего новый континент: «Сказал Химене, что её похлёбка лучше монастырской. Не пилила весь вечер! ВЕСЬ ВЕЧЕР, железяка! Я и забыл, какой у неё голос, когда она не пилит». А ещё через неделю к чану встал Нуньо — долговязый парень с материнскими глазами, который на третий день сам, без подсказки, догадался накрывать сусло чистым полотном от мошкары. Кир наблюдал за ним через открытую дверь трактира и вносил в файл наблюдений осторожную запись: «Гипотеза подтверждается. Людям нужны не пророчества. Людям нужно, чтобы кто-то выслушал их до конца — впервые в жизни».
Когда Бермудо ушёл спать, Кир остался один в пустом трактире. Вокруг него лежали следы вечернего веселья — пустые кружки, крошки еды, пятна вина на столах. Это была картина человеческой жизни во всей её неприглядной и одновременно трогательной простоте.
Он думал о странностях своего нового существования. Элитный боевой андроид, превратившийся в трактирного целителя душ. Машина для убийства, дающая советы по семейным делам. Защитник человечества, помогающий варить лучшее пиво.
Возможно, он приносил больше пользы людям сейчас, лёжа неподвижно в углу трактира, чем когда-то, сражаясь за их будущее в космических битвах. Тогда он защищал человечество как абстрактное понятие. Теперь он помогал конкретным людям с их конкретными бедами.
За окном кричали совы, но теперь их крики не казались ему одинокими.
Тишина ночи была насыщена паузами, которые говорили больше, чем звуки. Кир дремал в углу трактира вполсистемы, когда услышал тот особый шорох, который опытное ухо безошибочно определяет как «попытку кого-то быть незаметным». Это было похоже на игру в прятки, где один из игроков слишком старается не дышать.
Шорох у окна. Осторожное поскрёбывание. Приглушённый шёпот — «Тише, дурень!» Кир почувствовал, как в его схемах активируются давно забытые протоколы обнаружения угроз. Не то чтобы трое местных грабителей представляли для него какую-то опасность, но профессиональные привычки, как старые шрамы, напоминают о себе в самые неожиданные моменты.
Окно скрипнуло, пропуская внутрь три силуэта. В лунном свете Кир разглядел знакомые лица — Санчо-косоглазый, Пелайо-хромой и Гарсиа-беззубый. Местные грабители, чьи прозвища говорили о профессиональной успешности больше, чем любые рекомендательные письма.
«Смотри, железяка здесь», — прошептал Санчо, указывая в сторону Кира.
«А, эта штуковина, — отмахнулся Пелайо. — Она же сломанная. Что она нам сделает?»
Кир лежал неподвижно, наблюдая за ними. В их движениях была та неуклюжая старательность, которая выдаёт дилетантов во всех областях человеческой деятельности — от кражи до поэзии.
«Эй, железный! — негромко окликнул его Гарсиа. — Спишь?»
Кир решил, что момент для импровизации настал. В конце концов, даже падший ангел имеет право на театральность.
«Не сплю, — ответил он голосом, в котором было что-то от могильной плиты, обретшей дар речи. — Наблюдаю, как глупость ищет себе применение в темноте».
Воры переглянулись. Говорящая железяка была для них примерно тем же, чем для ребёнка — игрушка, внезапно заговорившая человеческим голосом.
«Ого, — хихикнул Пелайо. — А он ещё и умничает!»
«Знаешь что, железяка, — сказал Санчо с видом человека, принявшего важное решение. — Мы тебя не боимся. Ты же немощный».
Кир мысленно улыбнулся — впервые за долгие месяцы ему представилась возможность вспомнить боевую квалификацию.
«Не боитесь? — переспросил он с интонацией наставника, снисходящего до нерадивых учеников. — Напрасно. Я знаю восемьдесят семь способов убийства голыми руками. К сожалению, обе руки остались в другом тысячелетии — та, что при мне, не в счёт, она приторочена стяжкой и поднимается только по праздникам. Так что могу предложить восемьдесят восьмой способ: заговорить вас до смерти. Работает медленнее, зато без следов».
Грабители рассмеялись — тем смехом, который издают люди, когда нервничают, но пытаются показать храбрость.
«Да ну? — сказал Гарсиа. — А покажи!»
И он дал Киру подзатыльник — не сильно, скорее как демонстрацию превосходства.
«Видишь? — торжествующе объявил он товарищам. — Железяка даже пошевелиться не может! Какой из него боец?»
Кир принял удар с философским спокойствием стоика, переживающего очередное испытание судьбы. В его базах данных хранились сотни способов мгновенной расправы с противником, но что толку от знаний, если твоё тело представляет собой набор металлолома?
«Ваша правота неоспорима, — согласился он. — В текущем состоянии я действительно не представляю физической угрозы. Но есть и другие способы воздействия».
Воры начали обыскивать трактир с энтузиазмом кладоискателей, вскрывших гробницу. Они шарили по углам, заглядывали в бочки, трясли мешки с зерном. Кир наблюдал за их работой с профессиональным интересом — в их действиях не было системы, только жадность и суета.
«Ищете что-то конкретное? — поинтересовался он. — Могу дать консультацию по наиболее вероятным местам хранения ценностей».
«Заткнись», — рявкнул Пелайо, копаясь в сундуке с посудой.
И тут Кир вспомнил об одной своей способности, которую давно не использовал. В его голове был установлен аварийный маяк — устройство для подачи сигнала бедствия, повреждённое при высадке и с тех пор числившееся «в резерве». Конечно, в шестом веке никто не мог принять его сигнал, но звук... звук мог произвести впечатление.
Он активировал маяк на максимальной мощности.
Трактир наполнился высокочастотным воем — пронзительным, режущим слух, как скрежет металла по стеклу. Это был звук из будущего, звук технологий, о которых люди шестого века не могли даже мечтать.
Реакция была мгновенной. Воры заорали от ужаса. Санчо упал, задев стул, Пелайо выронил из рук кружку, Гарсиа попытался бежать и врезался в стену. Через несколько секунд все трое выскочили в окно с такой скоростью, словно за ними гналась вся нечистая сила.
Кир отключил основной контур и остался в блаженной тишине, нарушаемой только мерным гулом насоса охлаждающего контура — единственного, что стучало у него вместо сердца.
«Эффективно, — пробормотал он себе под нос. — Хотя несколько театрально».
И тут диагност выдал сообщение, которое Кир перечитал дважды: