Страница 12 из 40
Процесс извлечения Кира из клетки и транспортировки в трактир стал отдельным приключением. Его тело, лишённое большей части конечностей, приходилось тащить волоком, как мешок с зерном. Бермудо справлялся с этой задачей с упорством человека, который принял окончательное решение и не намерен отступать.
«Весёлый монах» встретил Кира атмосферой, которую можно было бы описать как «контролируемый хаос с элементами античной вакханалии». Воздух был насыщен запахами пива, жареного мяса, пота и чего-то, что его анализаторы определили как «смесь различных телесных жидкостей». Это было место, где цивилизация временно отступала перед первобытными инстинктами, но делала это в рамках социально приемлемого ритуала.
Бермудо усадил его за столик в углу, предварительно кое-как обмыв водой и напялив на него соломенную шляпу — видимо, для маскировки или просто из чувства юмора.
«Знакомьтесь! — объявил он пьяным посетителям. — Это мой новый компаньон! Железный знаток пивного дела!»
Реакция была мгновенной и разнообразной. Кто-то смеялся, кто-то крестился, кто-то пытался потрогать его металлические части руками. Но больше всего Кира заинтересовали две молодые женщины, которых его базы данных классифицировали как «представительниц древнейшей профессии».
Роза и Агата — так их звали — подошли к нему с профессиональным любопытством. В их глазах читалась та смесь расчёта и интереса, которая была характерна для людей, привыкших превращать любую необычную ситуацию в возможность заработка.
«Ого, — сказала Роза, рассматривая его лицо. — А он совсем как живой, только железный!»
«Интересно, — добавила Агата, — а всё ли у него работает?»
И они начали тискаться с ним с тем энтузиазмом, который обычно резервировался для очень щедрых клиентов. Кир обнаружил, что его тактильные сенсоры, предназначенные для анализа боевых повреждений, вполне способны регистрировать и более приятные прикосновения.
«Девушки, — сказал он с достоинством, — я польщён вниманием, но должен предупредить: мои возможности в интересующей вас области весьма ограничены техническими повреждениями».
«Да ну? — захихикала Роза. — А поговорить-то можешь? Иногда это главное».
И она устроилась у него на коленях — точнее, на том, что от них осталось. Агата примостилась рядом. Кир почувствовал себя персонажем какой-то очень странной пародии на рыцарский роман.
Вечер развивался по классическому сценарию трактирного досуга. К их столику подтянулись игроки в кости, потом началась партия в карты. Кир обнаружил, что его аналитические способности дают ему огромное преимущество в азартных играх — он мог отслеживать каждую карту, просчитывать вероятности и читать лица противников.
«Эй! — заорал один из игроков, местный мясник по имени Гонсало. — Он жульничает! Видите, как он карты прячет?»
Все уставились на единственную руку Кира, которая лежала на столе совершенно открыто.
«Где именно я их прячу? — поинтересовался Кир. — У меня одна рука, и она у всех на виду. Или вы предполагаете, что я засовываю карты в ухо?»
«А может, у него в голове есть тайные отделения!» — выдвинул версию другой игрок.
Кир почувствовал, как в его схемах рождается новая волна смеха. Обвинения в жульничестве со стороны людей, которые сами регулярно подтасовывали карты, были верхом иронии.
«Господа, — сказал он торжественно, — моя единственная нечестность заключается в том, что я помню все карты, которые уже вышли, и умею считать вероятности. Если это жульничество, то виновато любое использование головы в играх. Предлагаю компромисс: играю дальше, но вслепую. Шляпу на глаза — и посмотрим, чья возьмёт».
Предложение привело трактир в восторг. Шляпу надвинули Киру до подбородка, и следующий час он играл, ориентируясь исключительно на слух: по шороху карт, по дыханию игроков, по тому, как Гонсало начинал сопеть за три секунды до блефа. К полуночи Кир вёл с разгромным счётом, Гонсало проиграл недельную выручку мясной лавки, а зрители держали пари уже не на карты, а на то, через сколько партий мясник заплачет.
«Не расстраивайтесь, — утешил Кир, когда Гонсало со стоном бросил карты. — У вас превосходные данные для игры. Просто дыхание выдаёт. Дышите ровнее, когда врёте, — и цены вам не будет ни за столом, ни в торговле».
«А ты почём знаешь, как я дышу?!»
«Профессиональная привычка. Я двадцать лет слушал, как дышат люди, которые собираются выстрелить. Блеф звучит точно так же, только пахнет лучше».
Спор мог бы перерасти в драку, но вмешался Бермудо:
«Хватит! Он мой гость! Кто не согласен — может покинуть мой трактир!»
Потом кто-то из посетителей попытался напоить Кира пивом, усердно лия его ему в рот. Жидкость стекала по подбородку, не причиняя никакого вреда, но создавая забавную картину пьющего андроида. Кир комментировал процесс с научной точностью:
«Попытка номер семь. Результат тот же — жидкость не усваивается ввиду отсутствия пищеварительной системы. Рекомендую прекратить эксперимент во избежание порчи продукта».
К полуночи трактир опустел, и остались только Кир и основательно набравшийся Бермудо. Трактирщик сидел напротив него, мрачно глядя в кружку, и в его глазах читалась та особая печаль, которая приходит к людям в состоянии глубокого опьянения.
«Знаешь, железяка, — начал он, и в его голосе звучали нотки, которые обычно предшествуют душевным излияниям, — жизнь моя — дерьмо собачье».
Кир почувствовал, как в его программах активируется режим, который он мысленно назвал «психотерапевтическим протоколом». Странно было осознавать, что его аналитические способности, предназначенные для разработки боевых стратегий, теперь применяются для разбора человеческих проблем.
«Расскажите подробнее, — сказал он тоном, которому мог бы позавидовать любой профессиональный целитель душ. — Что именно вас беспокоит?»
«Всё! — всплеснул руками Бермудо. — Жена моя, Химена, пилит меня с утра до ночи. „Бермудо, ты пьёшь слишком много! Бермудо, ты не приносишь денег! Бермудо, от тебя пахнет!“ Боже, как она пилит!»
Кир кивнул с пониманием:
«Классический семейный конфликт. Ваша жена чувствует себя недооценённой и пытается привлечь внимание через критику. Вы в ответ отстраняетесь, что только усиливает её тревогу. Порочный круг».
«Точно! — воскликнул Бермудо. — Ты прямо в точку попал! А ещё у нас соседка есть — Летисия. Такая… такая красивая! Иду мимо её двора, а она бельё развешивает, и я думаю — Господи, за что мне это испытание!»