Страница 5 из 58
Глава 3. ПЕРВАЯ КРОВЬ
Список женихов оказался ещё хуже, чем она ожидала.
Лиора сидела в своей опочивальне при свечах и перечитывала пергамент уже в третий раз. Мортон не поскупился на подробности: возраст, титул, состояние, количество солдат, политические связи. Всё как на торгах. Лошадь выбирают с меньшей тщательностью.
Первый кандидат: сын герцога Валийского, Ренфред. «Двадцать пять лет, здоров, силён, владеет мечом, копьём и секирой. Имеет земли в южных провинциях, три крепости, личную армию в пятьсот человек». Лиора помнила этого Ренфреда — бычья шея, маленькие глазки, руки, которыми он на турнире не удержал меч. И слава о его жестокости к слугам гуляла по всему дворцу.
Второй: князь Торнский, Эрик. «Сорок семь лет, вдовец, двое взрослых детей от первого брака. Состояние — третье по величине в королевстве. Имеет влияние на северных баронов». Сорок семь. Старше её отца. С дряблой кожей и запахом старости, который она почувствовала на похоронах, когда он целовал ей руку.
Третий: принц Дариус из Южного королевства. «Двадцать два года, неженат, наследник богатых земель. Его мать, королева Мабель, правит регентшей, но готова передать власть после брака с Лиорой». Дариус был красив — кукольное лицо, светлые кудри, вежливая улыбка. Но за этой улыбкой стояла сталь. Его мать славилась интригами, а сам он — способностью исчезать из любой неприятности, оставляя других платить по счетам.
Лиора отложила список и потёрла виски. Голова раскалывалась. Свечи чадили. За окнами выл ветер — первый осенний шторм, который обещал сорвать крыши и повалить деревья.
— Ваше Величество, — раздался голос фрейлины из соседней комнаты. — Уже поздно. Вам нужно отдохнуть.
— Скоро, — отозвалась Лиора. — Оставьте меня ещё на четверть часа.
Фрейлина замолчала. Лиора встала и подошла к окну. Дождь хлестал по стёклам, и в их мутной глубине отражалась её собственная фигура — в ночной рубашке, с распущенными волосами, без короны. Она выглядела молодой. Испуганной. Похожей на ту девочку, которой была всего несколько дней назад.
«Какая же я сейчас королева, — подумала она. — Я не могу решить даже, какой чай пить утром. А они хотят, чтобы я выбрала мужа».
Мысль о муже вызвала тошноту. Не физическую — моральную. Представить, что кто-то чужой будет спать рядом с ней, прикасаться к ней, командовать ею… Она вдруг с острой ясностью поняла, почему её мать сбежала из дворца в Элларион. И почему отец, несмотря на всё давление, так и не женился снова.
«Лучше умереть, чем стать игрушкой».
Она задула свечи и легла в постель, но сон не шёл. Мысли путались. Кай. Его руки на её спине. Его голос в темноте: «Полукровки умеют любить так, как другие не умеют». Что он имел в виду? Любить — или страдать? Или то и другое вместе?
Она не заметила, как задремала.
Разбудил её скрип.
Тонкий, едва слышный — где-то в коридоре. Лиора открыла глаза. В комнате было темно — свечи погасли, камин догорел. Только редкие угли тлели на решётке, отбрасывая кровавые блики на потолок.
Скрип повторился. Ближе.
Лиора нащупала под подушкой кинжал — тот самый, маленький, с рукоятью из оленьего рога. Сердце колотилось где-то в горле. Она задержала дыхание и прислушалась.
Шаги. Мягкие, крадущиеся. Не охрана — у той шаги тяжёлые, размеренные. Кто-то шёл на цыпочках, стараясь не шуметь.
Дверь в опочивальню была заперта на засов — она сама задвинула его перед сном, вопреки протестам Мортона. «Королева не должна запираться, это небезопасно». Ей было плевать. После смерти отца она никому не доверяла.
Шаги остановились у двери. Тишина. Лиора замерла, сжимая кинжал. Потом услышала, как кто-то возится с замком. Тонкий металлический щелчок — и дверь медленно, почти беззвучно приоткрылась.
В проёме показалась тень.
Человек был в тёмном плаще с капюшоном, лица не разглядеть. В руке — длинный узкий клинок, который тускло блеснул в свете углей. Убийца шагнул внутрь, оглядывая комнату. Кровать стояла в тени, и он, видимо, не сразу понял, где именно лежит Лиора.
Она затаила дыхание. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно во всём дворце.
Убийца сделал ещё шаг. Ещё. Теперь он был в трёх метрах от кровати. Лиора видела край его клинка — на лезвии блеснула капля чего-то тёмного. Яд? Или просто грязь?
Она уже готовилась вскочить и закричать, но в этот момент что-то изменилось. Убийца вдруг замер, повернул голову к окну — и в то же мгновение стекло разлетелось вдребезги.
В комнату влетела чёрная фигура. Удар, треск, глухой стон. Лиора не успела ничего понять — только увидела, как тени сплелись в один клубок, как что-то тяжелое упало на пол, как брызнула кровь — тёмная, почти невидимая в темноте.
— Лиора! — голос, который она узнала бы среди тысячи. — Где ты? Не двигайся!
Кай.
Он выпрямился посреди комнаты, тяжело дыша. В одной руке — короткий меч, в другой — оторванный кусок занавески. Под ногами у него корчился человек в плаще, зажимая распоротую руку.
— Я здесь, — позвала Лиора, выбираясь из-под одеяла с кинжалом наготове. — Что происходит?
— Покушение, — Кай шагнул к убийце и пнул его ногой, выбивая клинок. — Этот ублюдок пробрался через кухню. Я заметил его, когда он проходил мимо караулки.
— Ты… ты следил за мной?
— Я охранял тебя. — Он поднял голову, и в темноте его глаза блеснули — дико, напряжённо. — Мортон отказался ставить дополнительную стражу. Сказал, «королеве ничто не угрожает в её собственных покоях». Идиот.
Убийца застонал, пытаясь встать. Кай наступил ему на грудь, прижимая к полу.
— Кто послал? — спросил он тихо, с такой ледяной вежливостью, что у Лиоры побежали мурашки. — Отвечай, и я, возможно, оставлю тебе руку.
Человек под капюшоном засмеялся — булькающим, влажным смехом.
— Полукровка… — прохрипел он. — Жалкий пёс. Ты не знаешь, на кого охотишься…
— Я знаю, что ты охотился на королеву, — Кай надавил ногой сильнее. — А это смертная казнь. Единственный вопрос — быстрая или медленная.
Из коридора донеслись шаги и крики — охрана наконец услышала шум. Кай дёрнул убийцу за капюшон, открывая лицо. Лиора наклонилась ближе и чуть не вскрикнула.
Это был один из поваров — тот самый, который подавал ей завтрак сегодня утром. Добродушное лицо, седые усы, руки в ожогах от плиты. Сейчас это лицо было перекошено ненавистью.
— Ты… — прошептала Лиора. — Ты же подавал мне хлеб. Мы разговаривали о погоде.