Страница 1 из 58
Глава 1. ПЕПЕЛ КОРОНЫ
Король Астерии умирал три дня.
Лиора запомнила каждую минуту этого ада — запах воска и крови, хриплый кашель, от которого вздрагивали тяжёлые шторы, и лицо отца, ставшее серым, как зимнее небо. Она сидела у изголовья, сжимая его холодную руку, и ждала чуда. Ждала, что он откроет глаза, усмехнется своей корявой усмешкой и скажет:
«Ну что ты раскисла, девочка? Это просто скверная шутка»
.
Но чуда не случилось.
Отец умер на рассвете, когда первые лучи солнца окрасили витражи в цвета крови и золота. Его последние слова были не о политике, не о заговорах, не о том, как править королевством. Он прошептал:
— Мать… твоя мать ждёт…
И Лиора поняла, что он уходит к женщине, которую потерял двадцать лет назад. Королева Лиана, эльфийская дипломатка, подарившая Астерии одного ребёнка и вечную вражду соседей.
Лиора осталась одна.
Тело отца ещё не остыло, а советники уже зашевелились — как черви в падали. Главный казначей Мортон первым склонился над ухом Лиоры, обдав запахом перегара и мятных леденцов:
— Ваше Высочество… вернее, уже Ваше Величество. Соболезную. Но корона не ждёт. Через три часа — церемония. Мы подготовили мантию, кольцо… и список кандидатов на брак.
— Список? — Лиора подняла на него сухие, покрасневшие глаза. Она не плакала. Не могла. Внутри была пустота — выжженная земля после пожара. — Мой отец ещё лежит на смертном одре, а вы говорите мне о браке?
Мортон развёл руками — мягко, но без капли сожаления.
— Война, Ваше Величество, не ждёт траура. Эльфы зашевелились на границе. Герцог Валийский стягивает войска. Если в течение месяца у королевы не будет мужа — сильного, с армией и землями — Астерию разорвут на части. Таковы законы. Я их не писал, я их исполняю.
Лиора посмотрела на отца. Он лежал с закрытыми глазами, и впервые за многие годы его лицо казалось спокойным. Никаких морщин от постоянных дум, никакой горечи. Просто усталый мужчина, который наконец-то уснул.
— Через три часа, — повторила она, не столько спрашивая, сколько принимая факт.
— Через три часа, — кивнул Мортон. — Я распорядился подать вам горячую воду и платье. Чёрное, конечно. И помаду — чтобы скрыть бледность. Лица у королей не должно быть видно, Ваше Величество. Только маска.
Он вышел. Лиора осталась наедине с покойником и мыслями, которые жалили больнее ос.
Она вспомнила, как отец впервые сказал ей:
«Ты будешь королевой»
. Ей тогда было семь. Они стояли на балконе Западной башни — той самой, старой, где потом они с Каем прятали краденые пирожные. Отец указал на город, распростёртый внизу — дым очагов, золотые шпили соборов, ленты рек.
— Всё это станет твоим, Лиора. Каждый камень, каждое сердце. И это проклятие, а не дар.
Она не поняла тогда. Думала — ну что за глупости, королева же кружится в бальных платьях, подписывает указы и все её любят.
Теперь она поняла.
Церемония прошла в Большом зале — том самом, где отец когда-то принимал послов, объявлял войны и подписывал мир. Теперь здесь пахло ладаном и страхом. Полсотни лордов в чёрном, советники с постными лицами, герцоги, приехавшие засвидетельствовать верность — или, наоборот, оценить, насколько шатким стало положение короны.
Лиору вели под руки верховный жрец и Мортон. Она ступала медленно, как по осколкам стекла. Платье тянуло к земле, корона — ещё холодная, не согревшаяся от чужого лба — давила на виски. Ей казалось, что она тонет. Что сотни глаз смотрят на неё, как на насекомое, которое вот-вот раздавят.
Она искала взглядом знакомые лица — и не находила. Подружки детства теперь смотрели с опаской: их матушки объяснили, что дружить с королевой опасно, что та может приказать, сослать, казнить. Даже старый лорд Эдвин, который учил её истории и географии, опустил глаза, когда она прошла мимо.
«Они видят не меня, — поняла Лиора. — Они видят трон. А трон они ненавидят, потому что он слаб».
Мортон подвёл её к возвышению, где стояло кресло — огромное, чёрное, с вырезанными на подлокотниках львиными головами. Когда-то кресло отца. Теперь — её.
— Преклоните колено, — шепнул жрец.
Она преклонила. Тяжёлая ткань платья расползлась по мраморному полу, обнажив холодные плиты. Жрец начал читать древние слова — о долге, о крови, о том, что корона не снимается до самой смерти. Лиора не слушала. Она смотрела в толпу и вдруг почувствовала, что её пронзает чей-то взгляд.
Один человек в зале не отводил глаз.
Он стоял у дальней колонны, в тени. На нём была простая тёмная туника и лёгкая кольчуга — не парадная форма дворцовой стражи, а скорее дорожная экипировка. Длинные светлые волосы, чуть вьющиеся, стянуты в низкий хвост. Лицо острое, скуластое — эльфийская кровь выдавала себя в каждой черте, кроме разве что глаз: те были не золотыми и не зелёными, а серыми, как морская галька.
Кай.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один.
Она не видела его больше года. После того как отец отправил его в северный форпост — подальше от двора, подальше от неё, — они обменивались лишь короткими письмами. Безличными, казёнными: «Как погода?», «Как ваше здоровье?», «Весьма рад, что Вы не простудились». Всё, что они хотели сказать друг другу, осталось между строк — невысказанное, недописанное, запретное.
И вот он здесь. Смотрит на неё так, будто читает каждую мысль. В его взгляде нет соболезнования. Нет жалости. Есть что-то другое — горячее, твёрдое, от чего в груди разгорается запоздалая боль.
— …встаньте, королева Лиора Первая, из дома Астэр, — провозгласил жрец. — Именем богов и людей, я вручаю вам скипетр. Царствуйте с мудростью. Или умрите с честью.
Она поднялась. Взяла скипетр — холодный металл обжёг ладонь. Толпа взорвалась сдержанными аплодисментами. Лорды хлопали в перчатках, дамы — в кружевных платках. Звук напоминал шум дождя по жестяной крыше.
Лиора подняла глаза на Кая.
Он кивнул — один короткий, почти незаметный кивок. И тогда она поняла, что он здесь не случайно. Не из вежливости. Не по приказу.
Он вернулся ради неё.
Аплодисменты стихли. Мортон тут же прилип к уху:
— Ваше Величество, первый указ: назначить выборы нового королевского совета. Второй: утвердить список женихов. Третий: перенести резиденцию в восточное крыло. Крыло отца слишком… пропитано его духом.
Лиора сжала скипетр так, что побелели костяшки.
— Вы даже не дали мне попрощаться с ним.
— Попрощаетесь потом, Ваше Величество. Сейчас — власть. Власть не ждёт.