Страница 38 из 58
Она кончила, не закончив фразу — с криком, который уткнула в подушку, чтобы не разбудить весь дворец. Кай продолжал ласкать языком, пока судороги не стихли, и только тогда поднял голову, облизывая губы.
— Ты такая сладкая, — сказал он. — Я мог бы делать это вечно.
— Теперь моя очередь, — выдохнула она, переворачивая его на спину.
Она села на него верхом, провела ладонями по груди — по шрамам, по твёрдым мышцам, по соскам, которые твёрже её собственных. Наклонилась и взяла один из них в рот, покусывая, втягивая, дразня языком.
Кай застонал, вцепившись в её бёдра.
— Лиора, если ты будешь продолжать…
— Что? — Она подняла голову, глядя на него с вызовом. — Что ты сделаешь?
Он резко перевернул её, снова оказавшись сверху. Теперь его член упирался ей в живот — огромный, твёрдый, с каплей предэякулята на головке.
— Это, — сказал он, опускаясь и входя в неё одним долгим, медленным движением.
Она протяжно простонала, чувствуя, как он заполняет её до отказа. Было тесно — даже после оргазма, даже после того, как она была влажной и готовой. Он замер на секунду, давая привыкнуть, потом начал двигаться.
— Смотри на меня, — приказал он. — Не вздумай закрывать глаза.
Она смотрела. В его лице, освещённом одной догорающей свечой, было что-то первобытное, дикое. Не человек и не эльф — что-то третье, опасное и прекрасное. Он двигался глубоко и сильно, почти грубо, и она встречала каждый толчок, вжимаясь бёдрами, обхватывая его ногами.
— Сильнее, — попросила она.
— Боишься, что будет больно?
— Хочу чувствовать.
Он ускорился, вбиваясь в неё с такой силой, что кровать заскрипела. Лиора вцепилась в его спину, оставляя царапины. Её стоны стали громче, она не могла их сдерживать — и уже не хотела.
— Пусть слышат, — прошептал он ей в губы. — Пусть весь дворец знает, что королеву трахает полукровка.
— Только ты, — выдохнула она. — Только ты имеешь на это право.
Он кончил неожиданно — с глухим рыком, вжимаясь в неё до самого основания, так глубоко, как только мог. Она чувствовала, как его член пульсирует внутри, как тёплая жидкость заливает её. Это ощущение довело её до третьего оргазма — самого сильного, от которого потемнело в глазах.
Они лежали, переплетённые, потные, тяжело дышащие. Кай уткнулся лицом в её шею, целуя солёную кожу.
— Я скучал, — прошептал он. — Боже, как я скучал.
— Не уходи больше, — попросила она. — Неважно, что будет — война, свадьба, совет. Я не выдержу без тебя.
— Не уйду, — пообещал он. — Никогда.
Они не спали до утра. Говорили, целовались, занимались любовью снова — медленнее, нежнее. Она пробовала быть сверху, двигаясь бёдрами в такт его дыханию, и он смотрел на неё с таким благоговением, что у неё щемило сердце. Потом он взял её сзади, прижав к подушкам, и они оба кончили почти одновременно, закусив губы, чтобы не закричать.
А под утро, когда за окном заалел рассвет, Кай сказал:
— Сегодня мы арестуем Мортона. Завтра ты подпишешь договор с эльфами. А послезавтра… послезавтра я официально попрошу твоей руки.
— Что? — Она приподнялась на локте, глядя на него. — Ты с ума сошёл? Совет никогда не согласится.
— А я не буду спрашивать совет, — ответил он. — Я спрошу тебя. Ты — королева. Ты можешь всё. Вплоть до того, чтобы выйти замуж за полукровку.
— И развязать гражданскую войну, — добавила она. — И потерять союзников. И, возможно, трон.
— Возможно, — согласился он. — Но мы уже в гражданской войне. А трон без любви — просто дорогое кресло.
Она долго смотрела на него, потом улыбнулась.
— Ты безумен.
— Я люблю тебя. Это одно и то же.
Она поцеловала его в кончик носа.
— Хорошо. Пусть будет безумие. Мне надоело быть разумной.
Они встали, оделись и вышли в коридор — королева и её телохранитель, такие же, как всегда. Но между ними теперь было больше, чем слова. Больше, чем клятвы.
Была кровь, была правда и была любовь — запретная, опасная, но настоящая.
А настоящая любовь, как известно, не боится ни советов, ни корон.