Страница 3 из 58
Глава 2. ХЛЕБ И СОЛЬ
Похороны короля Эдвина Астэра стали самым пышным и самым лживым событием десятилетия.
Лиора стояла у края могилы — насквозь промокшая, замёрзшая, с ватными ногами. Дождь лил как из ведра, превращая чёрные знамёна в мокрые тряпки, а лица придворных — в размытые пятна. Верховный жрец что-то вещал о вечном покое, о возвращении в лоно богов, о том, что король был «мудрым правителем и заботливым отцом». Лиора слушала и понимала: половина из этих людей желала отцу смерти. Другая половина просто рада, что теперь можно делить наследство.
Гроб опустили в землю под звуки труб. Траурный марш был написан специально для этого дня — слишком слащавый, слишком театральный. Лиора не плакала. Она уже выплакала все слёзы за три дня агонии отца. Теперь осталась только сухая, колючая пустота — как в заброшенном колодце.
Кай стоял в третьем ряду, среди младших офицеров. Она заметила его сразу — высокий, светловолосый, он возвышался над стражниками, словно сосна над кустарником. На нём была парадная форма, которая не шла ему: узкие рукава, дутые плечи, серебряные нашивки. Он выглядел так, будто его нарядили в чужую одежду.
Их взгляды встретились на секунду. Кай чуть склонил голову — не поклон, а жест, который они придумали в детстве: «Держись. Я рядом». Она ответила тем же — едва заметным наклоном ресниц.
— Ваше Величество, — Мортон возник справа, как всегда бесшумно и вовремя. — После похорон — поминальный приём. Герцоги ждут возможности выразить вам соболезнования. А также обсудить вопросы престолонаследия.
— Престолонаследия? — переспросила Лиора, не поворачивая головы. — У меня нет детей. Есть только я.
— Именно поэтому, Ваше Величество. — Мортон понизил голос почти до шёпота. — Астерии нужен наследник. И наследник этот должен быть рождён в законном браке. Чем скорее, тем лучше.
Лиора закрыла глаза. Дождь бил по векам, смешиваясь с остатками туши.
— Мой отец ещё не остыл, Мортон. Вы предлагаете мне выбрать мужа на поминальном обеде?
— Я предлагаю вам быть прагматичной, Ваше Величество. — Советник не смутился. — Ваш отец был прагматиком. Именно поэтому он правил тридцать лет.
«И именно поэтому он умер один», — подумала Лиора. Вслух ничего не сказала.
Поминальный приём проходил в Малом тронном зале — более уютном, чем Большой, с камином во всю стену и гобеленами, на которых были вытканы сцены охоты. Лиору усадили в кресло с высокой спинкой — не трон, но уже что-то похожее. Справа и слева от неё встали советники — живой частокол из чёрных мантий и масляных улыбок.
Гости подходили по одному. Кланялись. Целовали руку. Говорили одни и те же слова: «Примите соболезнования», «Король был великим человеком», «Если что-то понадобится — мы всегда рядом». Лиора кивала и улыбалась — той самой улыбкой, которой её учили с пяти лет: уголки губ приподняты, глаза пустые, щёки чуть напряжены.
«Маска, — вспомнила она слова Мортона. — Лица у королей не должно быть видно».
Герцог Валийский, огромный мужчина с медвежьей шеей и маленькими, заплывшими жиром глазами, задержался у её кресла дольше других.
— Ваше Величество, — его голос гудел, как церковный колокол. — Позвольте сказать прямо: королевство в опасности. Эльфы на границе, северные бароны бунтуют, казна пуста. Вам нужен муж. Сильный муж. — Он сделал паузу и плотоядно улыбнулся. — У меня есть сын. Наследник. Ему двадцать пять, он здоров, крепок, воспитан в воинских традициях.
— Я знаю вашего сына, герцог, — мягко ответила Лиора. — Третий турнир два года назад. Он проиграл в первом же поединке, наступив на собственный меч.
Герцог побагровел.
— Это была случайность.
— Разумеется. — Лиора склонила голову. — Я подумаю над вашим предложением. А пока — хлеба? Вина? Повара сегодня старались.
Герцог отступил, бормоча что-то о «неблагодарных выскочках».
Следующим был лорд Эдвин, её бывший учитель — старик с дрожащими руками и печальными глазами. Он не стал целовать руку, а просто положил свою ладонь поверх её.
— Девочка моя, — тихо сказал он. — Ты как?
— Держусь, — так же тихо ответила Лиора.
— Они уже набросились?
— Как голодные псы.
— Не поддавайся. — Лорд Эдвин сжал её пальцы и отпустил. — Твоя мать была такой же. Её пытались сломать. Не сломали. И тебя не сломают.
Он поклонился и ушёл, опираясь на трость. Лиора смотрела ему вслед и впервые за день чувствовала что-то похожее на тепло.
А потом подошёл Кай.
Она заметила его приближение за десять шагов — по тому, как расступались придворные. Полукровка не пользовался у них популярностью. Кто-то отворачивался демонстративно, кто-то шептал соседу на ухо. Кай шёл с прямой спиной и опущенными глазами — так учили ходить перед короной.
Он остановился в трёх шагах и поклонился — ровно настолько, насколько требовал этикет. Ни больше ни меньше.
— Ваше Величество, — голос низкий, чуть хриплый. — Примите мои соболезнования. Король Эдвин был… — он запнулся, подбирая слова, — …справедлив ко мне. Больше, чем я заслуживал.
Лиора смотрела на него и видела не офицера в парадной форме, а мальчишку с разбитой губой, который закрыл её собой от дворовой своры. Видела, как он учил её лазать по стенам, как дарил засохшие цветы, потому что «красивые все равно вянут», как уехал на север, не попрощавшись, оставив только записку: «Прости. Так надо».
— Благодарю, лейтенант, — сказала она официально. Потом чуть склонила голову и добавила шёпотом, слышным только ему: — Ты пришёл.
— Я всегда прихожу, — так же тихо ответил он. — Даже когда не должен.
— Кай…
— Лейтенант Кай, — вдруг вмешался Мортон, возникший из ниоткуда. — Ваше Величество устала. Приём окончен. Прошу удалиться.
Кай выпрямился, бросил на Мортона короткий, ничего не выражающий взгляд и снова поклонился Лиоре.
— Честь имею.
Он развернулся и ушёл. Лиора смотрела, как растворяется в толпе его высокая фигура, и чувствовала, что внутри что-то обрывается. Как будто последний живой мост между ней и её прошлым рухнул в пропасть.
— Ваше Величество, — Мортон подал ей бокал с вином. — Выпейте. И давайте обсудим список женихов. Я подготовил предварительные варианты: герцог Валийский (сын), князь Торнский (вдовец, но богатый), принц Дариус из южного королевства (молод, амбициозен, но его мать…).
Лиора взяла бокал, посмотрела на тёмную жидкость и подумала, что это вино похоже на кровь. На ту кровь, которую от неё ждут. Которую она будет проливать — свою или чужую — ради трона.