Страница 8 из 36
Похлёбка получилась неожиданно съедобной. Коренья разварились и стали мягкими, рыба пропиталась соком лайма, и даже без соли это было вкусно. Они ели, сидя у костра, передавая друг другу кокосовую чашу.
Мурзик ужинал сырой рыбой и был абсолютно счастлив.
— Завтра попробую найти что-то сладкое, — сказала Алиса, облизывая пальцы. — На острове должны быть фрукты. Манго, папайя, что-нибудь.
— Могут быть бананы.
— Бананы — это идеально. Из них можно сделать что угодно.
— Что, например?
— Запечь на углях. Или размять и смешать с кокосовой водой. Получится почти мусс.
— Мусс, — повторил Михаил. — Вы на необитаемом острове думаете о муссах.
— Я кондитер. Я всегда думаю о муссах.
Он покачал головой, но на этот раз улыбка была заметнее. Не просто тень, а настоящая, хоть и короткая.
— Вы странная, — сказал он.
— Вы это уже говорили.
— Подтверждаю.
Алиса рассмеялась. И смех этот был ей самой незнаком — лёгкий, беззаботный, какой-то давно забытый.
Солнце село. Небо зажгло первые звёзды. Где-то далеко, у горизонта, собирались тучи — но пока далеко.
— Ночью будет дождь, — сказал Михаил, проследив за её взглядом. — Хорошо, что навес готов.
— А мы там поместимся? Вдвоём? — спросила Алиса и тут же пожалела о вопросе. Прозвучало как-то... двусмысленно.
— Поместимся, — ответил он ровно. — Только тесно будет.
— Ничего. Мурзик всё равно ляжет посередине и никого не пустит.
Михаил хмыкнул.
— У вас странный кот.
— У меня нормальный кот. Это у людей с ним проблемы.
Мурзик, услышав, что говорят о нём, поднял голову и медленно моргнул. Мол, я знаю, что вы меня обсуждаете. Продолжайте. Мне всё равно.
Через час начался дождь.
Он пришёл не стеной, как вчерашний шторм, а мягко, почти ласково — зашуршал по листьям, забарабанил по песку. Воздух сразу стал свежим, влажным, пахнущим озоном.
В навесе было тесно, но сухо. Алиса лежала с одного края, Михаил — с другого. Между ними, растянувшись во всю длину, возлежал Мурзик. Кот мурлыкал громко, нагло, как будто это он построил укрытие и теперь милостиво разрешил людям в нём переночевать.
— Спите, — сказал Михаил. — Завтра много дел.
— Каких?
— Нужно осмотреть остров. Понять, есть ли тут ещё источники воды. И сигнальный костёр сложить на случай, если будет вертолёт или корабль.
— Вы думаете, нас будут искать?
— Обязательно. Катер не пришёл в отель, страховая компания начнёт выяснять. Дня через два-три начнут поиски.
— Два-три дня, — повторила Алиса. — Это не так уж много.
— Нет. Но лучше быть готовыми, что дольше.
Она повернула голову и посмотрела на него. В темноте было почти ничего не видно, только силуэт — плечо, край челюсти, короткий ёжик волос.
— Вы когда-нибудь были в такой ситуации? — спросила она тихо.
Пауза.
— Бывал. По работе.
— И как вы... справлялись?
— Так же. Вода, еда, укрытие. Ничего лишнего. Всё просто.
— Для вас — просто. А для обычного человека?
— Вы не обычный человек, — сказал он.
Алиса замерла.
— В смысле?
— Обычный человек сейчас кричал бы. Или плакал. Или требовал, чтобы я что-то сделал. А вы готовите суп в кокосе и думаете о муссах.
Она не знала, что ответить. Комплимент это или нет — непонятно. Но сердце забилось чуть быстрее.
— Это не храбрость, — сказала она наконец. — Просто я не умею паниковать. Паника мешает думать.
— Вот именно, — сказал Михаил. — Поэтому вы не обычный человек.
Дождь шумел по листьям. Мурзик перевернулся на другой бок и вздохнул во сне.
Алиса закрыла глаза. Впервые за много лет она чувствовала себя не одинокой. Странное чувство — здесь, на необитаемом острове, с чужим военным и наглым котом, она была не одна.
— Спите, — снова сказал Михаил.
— Сплю, — ответила она.
И уснула.