Пышка для спецназовца

Глава 1. Отлив

Алиса стояла на деревянном причале и смотрела, как чайка пытается отобрать у другой чайки огрызок булки. Чайки орали, булка крошилась, солнце поднималось над морем — всё было именно так, как рисуют в рекламе тропического отдыха. Не хватало только кокосового коктейля в руке и ощущения, что жизнь удалась.

Коктейля не было. Ощущения — тоже.

— Мурзик, хватит, — сказала Алиса, не оборачиваясь.

У её ног стояла переноска. Из переноски доносился низкий, утробный вой — кот выражал несогласие с транспортной политикой человечества в целом и с авиаперелётами в частности. Алиса его понимала. Ей тоже хотелось выть, но она сдерживалась.

Самолёт она пережила. Такси от аэропорта — пережила. Теперь оставалось последнее: катер до острова. Тихий, уединённый, без интернета и без людей. Ровно то, что доктор прописал. Точнее, подруги.

Месяц назад, в её тридцатый день рождения, они вручили ей конверт. Внутри лежала путёвка в эко-отель «Лагуна» и записка: «Ты нас, конечно, извини, но так жить нельзя. Тысяча километров от кафе, и чтобы мы тебя не видели и не слышали. Отдыхай. И кота забери».

Алиса тогда рассмеялась. А потом задумалась. Кафе «Мята» было её детищем, её гордостью и её тюрьмой. Она открыла его три года назад, и с тех пор каждый день был одинаковым: в пять утра на ногах, тесто, начинки, кофе, посетители, заказы, отчёты. К десяти вечера она выползала из «Мяты» без задних ног, возвращалась домой, кормила Мурзика и падала в кровать. И ей это нравилось. Правда, нравилось. Но подруги считали, что тридцатилетняя женщина не должна жить только работой и котом. Даже если кот — лучшее, что случалось с человечеством.

— Ещё час, — сказала она Мурзику, присаживаясь на корточки. — Всего час — и ты будешь сидеть на подоконнике, смотреть на пальмы и презирать местных гекконов. Представляешь?

Кот замолчал на секунду. То ли представил, то ли просто взял паузу, чтобы набрать воздуха.

Алиса выпрямилась и огляделась.

Причал был почти пуст. Деревянный настил, выцветший от солнца и соли. Пара рыбацких лодок у дальнего пирса. И катер — белый, чистый, явно туристический, покачивался у ближнего причала. На борту было написано «Лагуна» — название отеля.

Рядом с катером стоял человек.

Мужчина. Один. Рюкзак у ног. Не курортник — курортники слоняются, фотографируют чаек и носят панамы. Этот стоял неподвижно, глядя на воду, и панамы у него не было. Только тёмная футболка, джинсы и короткий ёжик волос, тронутых сединой на висках. Было в нём что-то такое... военное. Не форма, не выправка — скорее, то, как он стоял. Расслабленно, но так, что в любой момент мог сорваться с места. Как пружина. Или как человек, который привык, что опасность приходит без предупреждения.

Военный

, — подумала Алиса. —

Или просто странный. На курорте, наверное, все такие.

Она подхватила переноску и подошла.

— Простите, — сказала она, стараясь перекричать Мурзика, который снова включил сирену. — Вы не знаете, когда капитан будет? У меня рейс на десять.

Мужчина обернулся.

Серые глаза. Внимательные, спокойные, ничего не выражающие. Он окинул её взглядом — быстро, как будто сканировал. Алиса вдруг почувствовала себя неуютно в своём ярком сарафане.

— Капитана не будет, — ответил он. Голос был глухим, ровным. — Заболел.

— Как заболел? — Алиса моргнула. — А катер?

— Катер здесь.

— Это я вижу. Но кто его поведёт?

— Я, — сказал мужчина.

Алиса посмотрела на него. Потом на катер. Потом снова на него.

— Вы капитан?

— Нет.

— А умеете?

— Да.

Диалог не клеился. Мужчина явно не был любителем светских бесед. Но он уже поднял рюкзак, перешагнул на борт и протянул ей руку — сухую, с мозолями.

— Михаил. Я тоже на остров. Садитесь.

Алиса помедлила. Вообще-то садиться в катер с незнакомцем, который не представил никаких документов, было не в её правилах. Но правила остались где-то в городе, вместе со здравым смыслом и списком телефонов экстренных служб. Здесь было море, солнце, и катер уходил через пять минут.

Она пожала плечами, ухватилась за его ладонь и шагнула на борт.

— Алиса, — сказала она, усаживаясь. — А это Мурзик. Он не любит катера.

Мурзик взвыл, подтверждая.

Михаил опустил взгляд на переноску. Из щели на него смотрел янтарный глаз — прищуренный, оценивающий. Кот и мужчина встретились взглядами. Ни один не отвёл глаз первым.

— Я ему тоже не нравлюсь, — сказал Михаил.

— Вы ему никто не нравится. Это у него такая любовь.

Михаил хмыкнул и пошёл к штурвалу.

Через пять минут катер отошёл от причала. Алиса смотрела, как берег становится тонкой полоской, а потом исчезает вовсе. Вокруг — только море. Гладкое, спокойное, бескрайнее. И тишина, если не считать урчания мотора и редких подвываний Мурзика.

Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Море пахло солью и свободой. Может, отпуск — это не такая уж плохая идея.

Где-то на краю горизонта собирались тучи. Но она их не видела.

Михаил стоял за штурвалом и думал о том, что море сегодня слишком спокойное.

Это ему не нравилось. В его опыте затишье всегда предшествовало буре. Он бросил взгляд на горизонт. Так и есть: далеко, у самой воды, небо темнело. Еле заметно. Пассажирка не увидит. А он видел.

Он перевёл взгляд на пассажирку.

Женщина. Яркий сарафан в цветах, тёмные волосы, убранные в небрежный пучок. На плече — полоска от загара. Не модель. Обычная. Уютная какая-то. Домашняя. Он заметил её ещё на причале, пока она спорила с таксистом из-за сдачи — вроде бы тихо спорила, но с таким выражением лица, что таксист в итоге сдался и отдал мелочь.

Кот заорал громче. Михаил покосился на переноску. Чёрный, пушистый, с мордой, выражавшей крайнюю степень презрения к миру. Кот ему даже нравился. Характер есть.

Женщина — Алиса — погладила переноску и что-то тихо сказала. Кот затих.

Михаил отвёл взгляд и снова посмотрел на горизонт.

Тучи приближались.

Он прибавил скорость. Если повезёт, они успеют дойти до острова до того, как начнётся. Если нет...

Михаил не любил гадать. Он любил факты. Факт был один: надвигается шторм. И катер, судя по двигателю, не рассчитан на сильные волны.

— Михаил? — позвала она сзади.

— Да.

— А почему мы так быстро едем?

— Потому что будет шторм.

Пауза. Потом тихое:

— Что?

— Шторм, — повторил он, не оборачиваясь. — Держитесь.

И горизонт взорвался.