Пышка для спецназовца

Глава 4. Навес

К полудню солнце раскалило песок так, что ходить босиком стало больно.

Алиса сидела в тени пальмы, подобрав ноги, и смотрела, как Михаил работает. Это было завораживающе.

Он уже час сооружал навес на границе пляжа и джунглей — там, где земля была ровной, а деревья давали естественную защиту от ветра. Сначала он нашёл две прочные рогатины и вкопал их в землю. Потом уложил на них поперечную жердь — длинный, почти прямой ствол молодого деревца. Потом начал укладывать наклонные стропила из толстых веток, связывая их полосками пальмовой коры.

Всё это он делал молча, без суеты, без единого лишнего движения. Иногда останавливался, оценивал конструкцию и продолжал снова. Алиса заметила, что он ни разу не отвлёкся, не вытер пот со лба, хотя солнце палило нещадно. Просто работал.

Мурзик сидел у её ног и тоже смотрел. В янтарных глазах читалось: «Этот человек строит мне дом. Я его почти зауважал».

— Я тоже хочу помогать, — сказала Алиса. — Честно. Но вы меня прогнали.

Михаил не обернулся. Он как раз закреплял очередную пальмовую ветвь.

— От вас больше пользы, если вы еду найдёте. А с навесом я сам.

— Я уже нашла. Там, у ручья, есть ещё лайм и какие-то коренья, похожие на имбирь. И зелень. Много зелени.

— Вот и отлично.

— Но сейчас я просто сижу.

Михаил на секунду остановился и посмотрел на неё.

— Вы развели костёр, — сказал он. — И сделали суп в кокосе. И нашли специи. Не просто сидите.

Алиса хотела возразить, что развести костёр — это не построить дом, но что-то в его тоне заставило её промолчать. Кажется, для человека, который привык всё делать сам, даже такая мелочь имела значение.

— Ладно, — сказала она. — Тогда я буду морально поддерживать.

— Это как?

— Ну... говорить вам, что у вас отлично получается. Хвалить. Мотивировать.

— Не надо.

— Почему?

— Отвлекает.

Алиса вздохнула. С этим человеком было невозможно вести светскую беседу. Но странное дело — она уже начинала к этому привыкать.

Она откинулась спиной на ствол пальмы и прикрыла глаза. Солнце пробивалось сквозь листья, рисуя на лице тёплые полосы. Море шумело ровно и убаюкивающе. Где-то в джунглях перекликались птицы. Мурзик мурлыкал.

Если бы ей сказали неделю назад, что она будет сидеть на необитаемом острове без телефона, без косметики и без малейшего представления о том, когда её спасут, — она бы решила, что это ночной кошмар. Но сейчас, в этот самый момент, это не было кошмаром. Это было странно, неудобно, дико. Но не кошмар.

— Михаил, — позвала она.

— Мм.

— А вы когда-нибудь вот так сидели без дела? Просто сидели и всё?

Он замер на секунду.

— Нет, — ответил он и продолжил укладывать листья.

— Совсем?

— Совсем.

— А попробуйте. Это приятно.

— Я лучше построю навес.

Алиса усмехнулась. Конечно.

К вечеру навес был готов.

Это было не жилище, конечно. Скорее, большой шалаш — каркас из жердей, крытый широкими пальмовыми листьями в несколько слоёв. Пол устлан сухой травой и всё теми же листьями. Открытая сторона выходила на море, но была достаточно высокой, чтобы не заливало дождём. Внутри было тесновато — два человека могли поместиться, только прижавшись друг к другу.

Алиса рассматривала конструкцию с видом эксперта по недвижимости.

— Потолки низковаты, — сказала она. — И окна маловаты.

— Окна? — переспросил Михаил.

— Это я шучу.

— А.

Он стоял рядом, вытирая руки о джинсы. За целый день работы он выглядел не уставшим, а скорее довольным — насколько вообще мог выглядеть довольным человек с его лицом.

— Спасибо, — сказала Алиса. — Серьёзно. Вы построили дом. Из ничего.

— Это не дом. Это укрытие.

— Для меня — дом. Там даже пол есть.

— Трава.

— Мягкая трава. По сравнению с песком — люкс.

Михаил покачал головой, но возражать не стал.

Мурзик уже забрался внутрь и проинспектировал помещение. Обнюхал углы, поскрёб лапой траву, чихнул и улёгся ровно посередине, занимая максимум пространства. Вид у него был такой, будто он лично утверждал проектную документацию и теперь принимает работу.

— Мурзик одобрил, — констатировала Алиса. — Значит, жить можно.

— А вы?

— Что я?

— Вы одобряете?

Она посмотрела на Михаила. Он стоял в двух шагах — босиком, в джинсах, с ножом на поясе и каплями пота на плечах. Серьёзный, уставший, но почему-то ждущий ответа.

— Я одобряю, — сказала она. — Очень даже. Тем более что завтра я сделаю это место уютным.

— Как?

— Не знаю пока. Цветы поставлю. Или камушками украшу. Что-нибудь придумаю.

— Цветы, — повторил он. — В укрытии от дождя.

— В доме. И да, цветы. А что такого?

Михаил ничего не ответил. Но Алиса могла бы поклясться, что он почти улыбнулся.

Ужин готовили вместе.

Михаил снова наловил рыбы — на этот раз другую, покрупнее, с серебристой чешуёй. Алиса отправилась к ручью за водой и заодно набрала ещё дикого чеснока и каких-то кореньев, которые пахли одновременно имбирём и морковью. Она не знала, съедобны ли они, но рискнула — слишком хотелось разнообразия.

Костёр горел ровно. На углях, на плоском камне, шкворчала рыба, посыпанная зеленью и сбрызнутая лаймом. Рядом, в кокосовой чаше, томились нарезанные коренья — Алиса залила их водой и сделала что-то вроде похлёбки.

— Если бы сюда соль, — мечтательно сказала она, помешивая варево, — и каплю оливкового масла. И, может быть, розмарин. Вы любите розмарин?

— Не знаю, — сказал Михаил.

— Как можно не знать, любите вы розмарин или нет?

— Я не знаю, что это.

Алиса уставилась на него.

— Розмарин, — повторила она. — Трава такая. Пахнет сосной и лимоном. Её добавляют в мясо и в картошку.

— Я не ем мясо с розмарином.

— А что вы едите?

— Что дают. В столовой. Или сухпай.

Алиса представила себе сухпай. Потом представила Михаила, который ест сухпай три раза в день пятнадцать лет подряд. Ей стало грустно.

— Знаете что, — сказала она. — Когда нас спасут, я вас покормлю. По-настоящему.

— У вас в кафе?

— Да. Я приготовлю вам нормальный ужин. С розмарином. И с десертом.

— Я не ем десерты.

— Будете.

Михаил посмотрел на неё — долго, изучающе. Алиса выдержала взгляд.

— Посмотрим, — сказал он наконец.

— Вот и посмотрим.