Страница 4 из 36
— Ясно, — сказала она тихо. — У меня тоже никого. Только кот и кафе.
— Кафе?
— «Мята». Маленькое, в центре города. Я там главный повар, главный кондитер и главный уборщик по совместительству. — Она усмехнулась. — Звучит гордо, но на деле — просто много работы.
— Вы любите своё дело?
— Да. Очень. А вы своё?
Михаил помолчал. Потом сказал:
— Я умею своё дело. Любить его не обязательно.
Алиса хотела возразить — как это не обязательно? — но вдруг поняла, что он имеет в виду. Есть работа, которая не про любовь. Она про долг. Про навыки. Про то, что кто-то должен это делать.
— А кем вы работаете? — спросила она. — Если не секрет.
— Военный, — коротко ответил он.
Алиса кивнула. Военный. Это объясняло и манеру двигаться, и шрамы, и то, как он развёл костёр без спичек. Она хотела спросить, где он служит, но что-то в его тоне подсказывало: тема закрыта.
— Есть хотите? — спросил он вдруг.
— Очень. А у вас есть еда?
— Будет.
Он поднялся и ушёл в темноту. Вернулся минут через двадцать с тремя небольшими рыбинами — видимо, наловил прямо в прибрежной воде. Алиса даже не спрашивала как. Скорее всего, она не хотела знать.
Рыбу он очистил ножом — быстрыми, точными движениями, — насадил на прутья и повесил над огнём.
Алиса смотрела на рыбу. Рыба была... просто рыба. Без соли, без масла, без лимонного сока. Её кулинарное сердце сжималось от тоски.
— Михаил, — сказала она осторожно.
— Что?
— Вы не будете против, если я... немного доработаю?
Он поднял бровь.
Алиса уже встала и пошла вдоль берега, вглядываясь в растения. У самой кромки джунглей она заметила кустик с мелкими тёмными ягодами. Сорвала несколько, растёрла в ладонях, понюхала. Дикий перец? Какой-то его родственник. Пахнет пряно. Сойдёт.
Чуть дальше — узкие длинные листья с характерным запахом. Что-то вроде дикого чеснока.
И — настоящая удача — маленькое лимонное деревце, почти куст, с крошечными плодами размером с перепелиное яйцо. Дикий лайм.
Когда она вернулась к костру, Михаил смотрел на неё с откровенным любопытством.
— Что это?
— Еда, — сказала она. — Почти.
Она взяла готовую рыбу, разложила на большом пальмовом листе. Мелко нарезала зелень его ножом, посыпала рыбу, выдавила сок лайма, добавила щепотку растёртых ягод.
— Пробуйте.
Михаил взял кусок. Откусил. Прожевал.
И замер.
— Ну? — Алиса подалась вперёд.
Он проглотил. Посмотрел на неё — и впервые за весь день его лицо изменилось. Не улыбка. Скорее, выражение человека, который только что обнаружил, что мир устроен сложнее, чем он думал.
— Вкусно, — сказал он. — Очень.
— Правда?
— Правда.
Алиса просияла. Она сама не ожидала, что её так обрадует похвала от этого угрюмого военного. Но обрадовало. Ещё как.
Мурзик подошёл к костру, обнюхал рыбу и требовательно мяукнул.
— Тебе без специй, — Алиса отломила кусочек. — У тебя желудок нежный.
Кот съел рыбу, облизнулся и устроился у неё на коленях — чёрный, тёплый, урчащий, как маленький мотор.
Ночь опустилась быстро — на юге всегда так. Небо из оранжевого стало тёмно-синим, потом чёрным. Высыпали звёзды — много, гораздо больше, чем в городе. Алиса задрала голову и забыла дышать.
— Красиво, — прошептала она.
Михаил поднял глаза к небу.
— Да. Красиво.
Они сидели у костра — двое чужих людей, которых шторм выбросил на необитаемый остров. Кот спал, растянувшись на коленях у Алисы. Огонь потрескивал. Море шумело.
И где-то глубоко внутри — у обоих — впервые за долгое время что-то отпустило.
— Спать будем по очереди, — сказал Михаил. — Вы первая. Я посторожу.
— А вы?
— Я привычный.
Алиса хотела спорить, но тело напомнило, что она не военный, а владелица кафе, которая последние три года спала по шесть часов в сутки и ни разу не ночевала на песке. Она завернулась в его футболку, прижала к себе тёплого Мурзика и закрыла глаза.
Последнее, что она услышала перед сном, — треск костра и тихий голос Михаила:
— Спите. Я здесь.
И она уснула. Без будильника, без тревоги, без мыслей о завтрашних поставках. Просто уснула — впервые за много месяцев.