Пышка для спецназовца

Глава 2. Вода

Джунгли встретили их тишиной.

Не той тишиной, что бывает в городе, — с гулом машин за окном и жужжанием холодильника на кухне. Здесь было тихо совсем иначе. Плотно. Влажно. Тихо так, что слышно, как падает лист. Как дышит земля. Как где-то глубоко в зелени попискивает что-то живое, невидимое и, скорее всего, несъедобное.

Алиса шла третьей.

Первым шёл Михаил. Он двигался бесшумно, раздвигая листья и ветки, как будто всю жизнь только и делал, что ходил по джунглям. Шёл босиком — свои ботинки он снял ещё на берегу, связал шнурками и повесил на рюкзак. Алиса не заметила, когда он успел. Она вообще многое не замечала — слишком была занята тем, чтобы не упасть.

Вторым трусил Мурзик, задрав хвост трубой. Кот чувствовал себя на удивление в своей тарелке, будто его предки не спали на бархатных подушках, а охотились в тропических лесах. Он деловито обнюхивал корни, чихал на папоротники и время от времени оглядывался на Алису — проверял, не отстала ли прислуга.

Сама Алиса спотыкалась о каждую вторую корягу. Босоножки, купленные специально для отпуска — белые, с золотой пряжкой, — скользили на влажной земле. Она подвернула ногу уже дважды, но молчала. Не хватало ещё хныкать при этом... этом незнакомце с повадками айсберга, который шёл босиком по колючкам и даже не морщился.

— Под ноги смотрите, — сказал Михаил, не оборачиваясь.

— Я смотрю.

— Плохо смотрите.

— Под ноги смотрю отлично, — процедила она. — Просто ноги не туда ставятся.

Михаил ничего не ответил. Кажется, она начинала понимать его манеру общения: если можно промолчать — он промолчит.

Они шли уже минут двадцать. Алиса не знала точно — её телефон, мокрый и бесполезный, лежал в клатче вместе с паспортом в пластиковом пакете и резинкой для волос. Часов у неё не было. Ориентироваться по солнцу она не умела. Единственное, что она понимала, — хочется пить. Очень.

И есть. И принять душ. И желательно, чтобы всё это случилось одновременно и в ближайшие десять минут.

— Михаил, — позвала она.

— Мм.

— Куда мы идём?

— Воду искать.

— А она здесь есть?

— Должна быть. Остров большой, растительность густая. Значит, есть источник.

— Логично, — признала она.

Он бросил на неё короткий взгляд через плечо — то ли удивлённый, то ли одобрительный. Алиса не разобрала.

Мурзик вдруг остановился. Сел. Повёл ушами. Потом дёрнул хвостом и решительно свернул влево, в заросли каких-то широких листьев.

— Мурзик! — Алиса рванула за ним. — Ты куда?!

Кот не удостоил её ответом. Михаил остановился, прислушался. И пошёл следом за котом.

— Вы серьёзно? — Алиса продралась сквозь листья, уже не заботясь о сарафане. — Вы идёте за котом? Вы, взрослый человек, идёте за моим котом?

— Ваш кот что-то слышит, — ответил Михаил.

— Мурзик слышит только открывание холодильника!

Но Мурзик действительно что-то слышал. Через пару десятков метров Алиса тоже услышала: вода. Не море — море шумело позади, далеко и глухо. Это было другое. Журчание. Тонкое, стеклянное, живое.

Они вышли к ручью.

Он бежал из скальной расщелины, узкий и прозрачный, и пропадал где-то ниже, в зарослях. Вода искрилась на солнце, пробивавшемся сквозь кроны. Мурзик уже сидел у кромки и лакал, прикрыв глаза от удовольствия.

— Ну ты гляди, — выдохнула Алиса.

Михаил присел, зачерпнул воду, понюхал, попробовал. Кивнул:

— Пресная. Чистая. Можно пить.

Алиса опустилась на колени рядом с котом и зачерпнула воду ладонями. Пить хотелось так, что она не думала ни о бактериях, ни о том, что вода может быть ледяной. Вода оказалась именно ледяной — и вкусной, вкуснее любой бутилированной, какую она когда-либо покупала.

Она пила и пила, пока зубы не заломило. Потом сполоснула лицо, шею, плечи. Солёная корка на коже наконец растворилась, и это было почти счастье.

Михаил молча протянул ей флягу — металлическую, потёртую, из гермомешка.

— Наберите. На обратную дорогу.

Алиса кивнула, наполнила флягу. Мурзик тем временем напился и теперь сидел на плоском камне у ручья, облизываясь. Вид у него был такой, будто он лично этот ручей создал и теперь принимает благодарность.

— Ты молодец, Булочка, — Алиса почесала его за ухом. — Ты нашёл воду. Ты — герой.

Мурзик заурчал. Мол, я знаю.

Она подхватила его на руки. Кот был тяжёлым, тёплым и мокрым после ручья, но возмущаться не стал. Видимо, тоже устал.

— Надо возвращаться на берег, — сказал Михаил. — Здесь ночевать нельзя — слишком густо, змеи могут быть.

— Змеи?!

— Да. Не ядовитые, скорее всего. Но проверять не будем.

Алиса прижала Мурзика к себе и ускорила шаг. Змей она не боялась — боялась она только одного: что какая-нибудь змея напугает Мурзика. А напуганный Мурзик — это сорок острых когтей, впивающихся в ближайшего человека. Ближайшим человеком была она.

Обратно шли быстрее — Михаил запомнил дорогу и вёл их без колебаний. На берегу уже вечерело. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая море в оранжевый и розовый. Обломки катера по-прежнему торчали из воды, напоминая о том, что обратного пути нет.

Михаил сбросил рюкзак и начал собирать сухие ветки. Двигался быстро, чётко, как автомат. Алиса впервые видела человека, который разводит костёр без спичек, — он просто взял нож, кусок кремня и через минуту получил искру. Через две — уже горел маленький, но уверенный огонь.

— Что мне делать? — спросила она.

— Собирайте хворост. Сухой. Вон там, у пальм.

Она кивнула и пошла к пальмам. Мурзик остался на берегу — его плоский камень уже остывал, но кот не двигался. Видимо, решил, что пост главнокомандующего — его законное место.

Через полчаса на песке горел костёр. Маленький, но жаркий. Алиса сидела у огня, протянув к нему руки, и чувствовала, как понемногу возвращается способность мыслить. Шок от крушения отступал, оставляя место чему-то другому. Она ещё не знала чему.

Михаил сидел напротив. Без футболки — в одних джинсах. В свете костра его шрамы казались глубже, резче: тонкие белые полоски на рёбрах, круглый рубец у плеча. Алиса старалась не пялиться. Получалось плохо.

— Как вы оказались на том причале? — спросила она, просто чтобы что-то спросить. — Тоже в отпуск?

— Да.

— И всё? Просто «да»?

— А что ещё?

— Ну... почему именно этот остров? Почему один? У вас кто-то есть? Семья?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Он сказал это так, что Алиса поняла: дальше спрашивать не надо. И про шрамы не надо. И вообще ни про что не надо.