Пышка для спецназовца

Глава 11. Следы на песке

Пятое утро началось с солнца.

Яркого, жаркого, заливающего пляж расплавленным золотом. После вчерашнего ливня воздух был чистым и звонким, море успокоилось и снова стало бирюзовым. Песок блестел, как будто его промыли специально к какому-то празднику.

Алиса проснулась и сразу поняла: что-то изменилось. Не в мире — в ней самой.

Она лежала, глядя на пальмовые листья над головой, и чувствовала странную лёгкость. Как будто вчерашний разговор у костра что-то сдвинул внутри неё. Она сказала Михаилу то, чего не говорила никому. О своём страхе. О своём одиночестве. О том, что смирилась. И он не отшатнулся, не замолчал, не ушёл в свою броню. Он сказал: «Вы настоящая. Это большая редкость».

— Настоящая, — повторила она шёпотом. — Надо же.

Мурзик, разбуженный её голосом, потянулся и зевнул. Потом подошёл и уткнулся мокрым носом ей в щёку — фирменный утренний приём.

— Да, Булочка, я уже встаю. Где Михаил?

Кот дёрнул хвостом в сторону выхода. Алиса выглянула из-под навеса.

Михаил был на пляже — но не у воды, как обычно. Он стоял на коленях у сигнального костра и что-то делал с треногой. Рядом лежала охапка свежих веток.

— Доброе утро, — сказала она, подходя.

— Доброе. Я решил усилить конструкцию. Ветром вчера расшатало.

— Вам помочь?

— Держите вот эту жердь.

Они работали вместе — быстро, слаженно, как будто всегда так делали. Алиса держала, Михаил привязывал. Солнце припекало, но ветер с моря охлаждал кожу. Когда тренога была готова, Михаил отступил на шаг и критически осмотрел результат.

— Теперь точно устоит.

— Красивая, — сказала Алиса. — Как скульптура.

— Сигнальный костёр не должен быть красивым.

— Должен. Если уж мы тут живём, пусть будет красиво.

Михаил хмыкнул. Она уже знала этот звук — он означал, что он не согласен, но спорить не намерен.

— Я сегодня думала, — сказала она. — Мы всё ходим вдоль берега, а вглубь острова не заходили.

— Там джунгли. Густые. Легко заблудиться.

— Но там могут быть фрукты. Или ещё что-то полезное. И мне просто интересно.

— Интересно? — он поднял бровь.

— Да. Интересно, какой он — этот остров. Мы живём на нём, а знаем только пляж.

Михаил задумался.

— Хорошо. После завтрака пойдём. Но недалеко.

Вглубь острова вели не тропы — так, звериные тропки, едва заметные в густой траве.

Идти было трудно. Земля под ногами пружинила, ветки хлестали по лицу, какие-то колючки цеплялись за сарафан. Мурзик на этот раз не шёл впереди, а сидел на руках у Алисы — он был слишком умён, чтобы продираться сквозь колючки самостоятельно.

— Здесь темно, — сказала Алиса, оглядываясь.

— Кроны смыкаются. Мало света.

— Как в другом мире.

Джунгли действительно казались другим миром. Не было слышно моря — только шорох листьев, крики птиц и стрекот невидимых насекомых. Воздух был влажным и густым, пахло перегноем и цветами. Какие-то огромные листья свисали с деревьев, как зелёные занавеси.

— Стойте, — вдруг сказал Михаил.

Он присел и всмотрелся в землю.

— Что там?

— Следы.

Алиса подошла ближе. На влажной земле отчётливо виднелись отпечатки — не звериные. Человеческие. Босая нога. Совсем свежие — края ещё не осыпались.

— Здесь кто-то есть, — прошептала она.

— Был. Недавно. Может быть, вчера.

— Но мы думали, остров необитаемый.

— Мы ошибались.

Он выпрямился и прислушался. Алиса тоже замерла. В джунглях было тихо — даже птицы замолчали.

— Возвращаемся, — тихо сказал Михаил. — Быстро.

— Почему? Может, это кто-то, кто поможет? Может, здесь живут люди?

— Может. А может, и нет. Проверять будем оттуда, где у нас есть укрытие и оружие.

Оружие. У них был только нож. Алиса вдруг осознала, что она совершенно беззащитна — в сарафане, с котом на руках, посреди незнакомого леса.

— Идите за мной. И не шумите.

Они двинулись обратно — быстрее, чем шли сюда. Михаил больше не раздвигал ветки, он скользил между ними, как тень. Алиса старалась не отставать. Мурзик прижал уши и молчал — он тоже чувствовал опасность.

Через полчаса они вышли на пляж. Яркое солнце ударило в глаза после сумрака джунглей. Всё было как прежде: навес, кострище, сигнальный костёр на берегу.

Но что-то изменилось.

— Смотрите, — сказала Алиса.

На песке, у самого навеса, были следы. Те же — босые ноги. Они вели от джунглей к их убежищу и обратно. Кто-то был здесь, пока они ходили в лес.

Михаил молча вошёл в навес и осмотрел вещи. Всё было на месте — рюкзак, фляга, даже клатч Алисы с паспортом и дневником.

— Ничего не взяли, — сказал он.

— Тогда зачем приходили?

— Посмотреть. Узнать, кто мы.

Алиса поёжилась. Стало неуютно. Их маленький мир, такой безопасный и обжитой, вдруг оказался открытым для чужих глаз.

— Что будем делать?

— Ждать. Если они хотели напасть — напали бы. Если хотели украсть — украли бы. Они просто смотрят. Значит, им тоже нужно понять, кто мы.

— Может, это кто-то вроде нас? Потерпевшие?

— Возможно. Но лучше быть готовыми к худшему.

Он сел у кострища и начал точить нож. Мерные движения камня по металлу успокаивали. Алиса села рядом, всё ещё прижимая к себе Мурзика.

— Страшно, — призналась она.

— Нормально. Страх — это инстинкт. Главное — не дать ему управлять вами.

— А вы боитесь?

Михаил помолчал.

— Боюсь. Но не за себя.

— За меня?

— За вас. И за кота.

Алиса не нашлась что ответить. Она просто сидела и смотрела, как заходящее солнце красит море в алый. Где-то там, в джунглях, прятался незнакомец. Может быть, друг. Может быть, враг. Завтра они это узнают.

Но почему-то, несмотря на страх, она не чувствовала себя беззащитной. Потому что рядом был Михаил. И потому что она сама — больше не та женщина с причала, которая боялась опоздать на катер.

Теперь она — та, кто выживает.