Пышка для спецназовца

Глава 12. Незнакомец

Ночь прошла тревожно.

Михаил не спал — сидел у входа в навес, положив нож на колени, и вслушивался в темноту. Алиса лежала, прижимая к себе Мурзика, и тоже почти не сомкнула глаз. Каждый шорох, каждый треск ветки в джунглях заставлял её вздрагивать. Но никто не пришёл.

Утром, когда солнце встало и осветило пляж, следы на песке всё ещё были там. За ночь их не смыло — значит, и человек, оставивший их, был где-то рядом.

— Я пойду за ним, — сказал Михаил.

— Один?

— Один. Так безопаснее. Вы останетесь здесь.

— А если он придёт сюда, пока вас не будет?

Михаил на секунду задумался. Потом достал из рюкзака что-то маленькое и протянул Алисе. Это был свисток — простой, металлический, на потёртом шнурке.

— Если увидите кого-то — свистите. Я услышу. Только не выходите из навеса. И Мурзика держите при себе.

— Вы думаете, кот меня защитит?

— Я думаю, кот предупредит. Он слышит лучше нас.

Алиса взяла свисток и надела на шею. Металл был холодным.

— Будьте осторожны, — сказала она.

— Всегда.

Он ушёл в джунгли — туда, куда вели следы. Алиса смотрела ему вслед, пока его спина не скрылась за зеленью. Потом села у навеса, посадила Мурзика на колени и стала ждать.

Ждать было страшно. Но ещё страшнее было бы пойти с ним.

— Ну что, Булочка, — сказала она, — мы с тобой в осаде. Как в средневековом замке. Только замок из пальмовых листьев.

Мурзик дёрнул ухом. Мол, замок так себе, но жить можно.

Время тянулось медленно. Солнце поднялось выше, песок нагрелся, воздух стал горячим и густым. Алиса пыталась занять себя делом — подбросила веток в костёр, проверила запасы воды, перебрала ракушки, которые насобирала вчера. Но мысли всё равно возвращались к одному: кто там, в джунглях? И что сейчас делает Михаил?

Через час — или ей показалось, что через час, — из джунглей послышался шорох.

Алиса вскочила. Мурзик насторожился. Шорох приближался. Кто-то шёл к пляжу — не скрываясь, не таясь.

Из зарослей вышел Михаил. И не один.

Рядом с ним, поддерживаемый под локоть, шёл человек. Мужчина. Пожилой, с седыми волосами и обветренным лицом. Одет он был в старую, выцветшую рубаху и рваные штаны. На ногах — самодельные сандалии из коры, почти такие же, какие Михаил сделал Алисе. В руке он держал посох.

— Это он? — спросила Алиса, не сводя глаз с незнакомца.

— Да. Это его следы.

Старик поднял голову. Глаза у него были светлые, почти выцветшие, но внимательные. Он посмотрел на Алису, потом на Мурзика, потом на навес. И улыбнулся — беззубой, но тёплой улыбкой.

— Здравствуйте, — сказал он. Голос был хрипловатым, как будто им давно не пользовались. — Я уж думал, показалось. Думал, опять мираж. А вы живые.

— Вы живёте здесь? — спросила Алиса.

— Живу. Давно уже. Один.

— Как вас зовут?

Старик помолчал, как будто вспоминая что-то давно забытое.

— Александр. Можно просто Саша. Меня так... когда-то звали.

Алиса замерла.

Саша. Тот самый Саша из дневника.

— Вы — Саша? — переспросила она. — Муж Анны?

Старик вздрогнул. Светлые глаза уставились на неё.

— Откуда вы знаете Анну?

Алиса достала из клатча дневник.

— Мы нашли это. В доме на северном берегу.

Старик смотрел на тетрадь. Руки его задрожали. Он протянул ладонь — осторожно, как будто касался святыни.

— Её дневник, — прошептал он. — Я думал, она забрала его с собой. Думал, он потерян навсегда.

— Мы нашли его три дня назад. И ещё ложку. С буквой «А». У печи.

Старик закрыл лицо руками. Плечи его задрожали.

— Её ложка, — глухо сказал он. — Я сделал ей эту ложку. Из старой железки. Она всегда говорила: «У каждой вещи должно быть имя». И выгравировала букву.

Михаил помог ему сесть у костра. Старик опустился на песок, вытянул ноги и долго молчал, прижимая дневник к груди. Алиса не торопила. Она понимала: человеку нужно время, чтобы заговорить.

Наконец он поднял голову.

— Я вернулся, — сказал он глухо. — Вернулся. Только поздно. Очень поздно.

— Что случилось? — тихо спросила Алиса.

Он долго смотрел в костёр. Потом заговорил — медленно, с трудом, как будто каждое слово давалось ему с болью.

— Мы строили этот дом. Анна была счастлива. Я тоже. Но я... я был военным. Как вы, — он кивнул Михаилу. — Я думал, что долг важнее. Что я должен вернуться на службу. Что мы съездим ненадолго, а потом опять сюда. Анна не хотела уезжать. Она говорила: «Останемся. Здесь наша жизнь». А я не слушал.

— Вы уплыли один, — сказала Алиса.

— Да. Сказал, что вернусь через три дня. Но лодка попала в шторм. Меня подобрал корабль — торговый, иностранный. Я был без сознания. Меня увезли на материк. Я пролежал в госпитале два месяца. А когда вернулся...

Он замолчал.

— Её уже не было? — спросил Михаил.

— Не было. Дом был пустой. Только дневник на столе. Я прочитал его. И всё понял. Она ждала меня. Ждала, ждала, а потом перестала. И, видимо, решила уплыть сама. Или... я не знаю. Я искал её. На острове, на соседних островах. Нигде нет.

Старик закрыл лицо руками.

— Я остался здесь. Решил: если она вернётся, я буду ждать её. Как она ждала меня. Я жду уже двадцать лет.

Алиса почувствовала, как к горлу подступает ком. Она протянула старику ложку.

— Вот. Это её. Мы нашли её у печи.

Старик взял ложку обеими руками, как величайшую драгоценность, и прижал к груди.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо вам.

Они просидели у костра до вечера.

Старик рассказывал об Анне — какая она была. Как смеялась. Как пекла хлеб в каменной печи. Как любила море. Как верила, что они проживут здесь всю жизнь.

Михаил слушал молча, не перебивая. Алиса плакала — тихо, не скрывая слёз. Мурзик сидел у старика на коленях и мурлыкал. Кот, который никого не любил, вдруг признал этого чужого, сломанного жизнью человека.

— Вы пойдёте с нами? — спросила Алиса, когда солнце начало садиться. — Если нас спасут? Вы могли бы вернуться. На материк.

Старик покачал головой.

— Нет. Мой дом здесь. И она здесь. Даже если её нет — она здесь, — он коснулся рукой груди, где под рубахой лежала ложка. — Я буду ждать. Вдруг она вернётся. Вдруг она найдёт дорогу обратно.

— Вы верите в это? — спросил Михаил.

— Верю. Больше не во что.

Он поднялся, опираясь на посох.

— Вы хорошие люди. Я рад, что встретил вас. Если вам нужна будет помощь — я на северном берегу. Приходите.

— Мы придём, — сказала Алиса. — Обязательно.