Страница 14 из 36
Они посидели в пещере ещё немного, отдыхая после подъёма. Мурзик устроился на коленях у Алисы и мурлыкал, как трактор. Михаил стоял у входа и смотрел на море.
— О чём вы думаете? — спросила Алиса.
— О том, что завтра нужно сложить сигнальный костёр на пляже. Если будет корабль или вертолёт — увидят.
— Вы хотите, чтобы нас нашли?
Он обернулся.
— А вы нет?
Она замялась.
— Хочу, конечно. Просто... я не знаю. Мне здесь странно. Непривычно, трудно, но странно.
— Странно — это не плохо.
— Да. Наверное.
Она встретилась с ним взглядом. Серые глаза смотрели внимательно, изучающе, но теперь в них было что-то ещё. Тепло? Возможно. Алиса не была уверена — она вообще перестала быть в чём-то уверена.
— Нам пора, — сказал Михаил. — Скоро жара.
— Да. Пора.
Спускаться было легче, чем подниматься. Мурзик снова ехал на руках у Алисы, Михаил страховал её на самых крутых участках.
Обратная дорога прошла в молчании. Но это было другое молчание — не неловкое, а спокойное. Как будто они оба думали об одном и том же и не нуждались в словах.
Вечером, когда солнце уже садилось, Михаил сдержал обещание.
Он принёс несколько полос пальмовой коры и, сидя у костра, начал что-то мастерить. Алиса смотрела, затаив дыхание. Его пальцы — грубые, в шрамах и мозолях — двигались удивительно ловко. Он скручивал кору, сплетал волокна, примерял к её ступне.
— Дайте ногу, — сказал он.
Алиса вытянула ногу. Михаил осторожно, стараясь не прикасаться лишний раз, приложил заготовку к её ступне. Поправил. Что-то подтянул.
— Готово.
Это были сандалии. Грубые, неуклюжие, пахнущие свежей корой. Но это была обувь.
— Примерьте.
Алиса надела сандалии и сделала несколько шагов. Подошва была жёсткой, но ногу держала. Она прошлась по песку, потом по камням — оказалось намного удобнее, чем в босоножках.
— Ну как? — спросил Михаил.
— Отлично, — сказала она. — Это... это просто отлично. Спасибо.
— Пожалуйста.
Он снова сел к костру, как будто ничего особенного не произошло. Но для Алисы произошло. Никто никогда не делал для неё обувь. Никто никогда не заботился о том, чтобы ей было удобно ходить по камням. Это было так просто и так неожиданно, что она чуть не расплакалась.
Она сдержалась. Но вечером, когда они лежали в навесе, тихо сказала:
— Михаил.
— Мм.
— Я не знаю, заметили вы или нет, но я к вам привыкаю.
Пауза. Долгая.
— Я заметил, — ответил он.
— Это плохо?
— Не знаю. Я не привык, чтобы ко мне привыкали.
— А вы ко мне?
Он не ответил сразу. Но потом — так тихо, что она едва расслышала:
— Тоже.
Мурзик, лежавший между ними, перевернулся на другой бок и вздохнул. Мол, вы тут разговариваете, а я сплю.
Алиса улыбнулась в темноте.
— Спокойной ночи, Михаил.
— Спокойной ночи, Алиса.