Страница 15 из 36
Глава 8. Кострище
Следующее утро началось с крика.
Не с мяуканья, не с шороха дождя, не с мыши у входа — с настоящего, громкого, отчаянного крика. Алиса проснулась мгновенно, сердце заколотилось где-то в горле.
— Михаил!
— Я здесь.
Он уже стоял у кромки воды и смотрел в небо. Алиса выбралась из-под навеса и задрала голову.
Высоко-высоко, почти у самого горизонта, летел самолёт.
Маленький, белый, с двумя двигателями. Он шёл ровно, не снижаясь, не отклоняясь от курса. Туристический рейс или частный борт — неважно. Важно было одно: там, в небе, были люди.
— Надо подать сигнал! — Алиса заметалась по пляжу. — Что делать? Костер? Кричать? Может, они увидят?
— Уже не увидят, — спокойно сказал Михаил. — Он прошёл мимо. Далеко.
— Но он может вернуться!
— Нет. Курс прямой. Он идёт на материк.
Алиса смотрела, как белая точка исчезает в дымке, и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Шанс. Он был так близко. И уплыл, как песок сквозь пальцы.
Она села на песок. Мурзик подошёл и потёрся о её бок.
— Мы не успели, — сказала она. — Мы просто не успели.
— Успеем в следующий раз, — Михаил присел рядом. — Сегодня сложим сигнальный костёр. Большой. Чтобы в следующий раз только зажечь.
— А если следующего раза не будет?
— Будет. Этот остров не так далеко от туристических маршрутов. Мы просто не там, где нас ищут. Но рано или поздно кто-то пролетит ближе.
Алиса кивнула. Она знала, что он прав. Но разочарование всё равно было горьким.
— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Давайте делать костёр. Прямо сейчас.
Они работали всё утро.
Сигнальный костёр — это не просто куча хвороста. Михаил объяснил, что он должен быть заметен с воздуха и с моря. Нужно выбрать открытое место, сложить дрова особым образом, подготовить трут и охапку сырых листьев — они дадут густой дым, когда костёр загорится.
Они выбрали место на широкой части пляжа, подальше от пальм и навеса. Михаил вкопал в песок три длинные жерди, связал их сверху, сделал что-то вроде треноги. Под ней Алиса складывала дрова — сухие ветки, кокосовую скорлупу, пучки травы.
— Почему именно так? — спросила она.
— Чтобы был доступ воздуха. И чтобы пламя поднималось высоко. К тому же треногу видно издалека — это уже сигнал.
— А если намочить листья и бросить в огонь, будет дым?
— Да. Чёрный, густой. Его видно за несколько миль.
Алиса представила себе этот дым — столбом поднимающийся к небу, — и ей стало немного легче. В следующий раз они будут готовы.
К обеду костёр был готов. Огромный, выше человеческого роста. Рядом Михаил сложил запас дров и охапку сырых листьев. Теперь достаточно было одной искры — и сигнал увидит любой, кто окажется поблизости.
— Теперь осталось только ждать, — сказала Алиса.
— Ждать и жить, — поправил Михаил. — Одно другому не мешает.
После обеда Алиса впервые осталась на пляже одна.
Михаил ушёл проверять силки в джунглях — вчерашняя ловушка всё ещё была пуста, но он не терял надежды. Мурзик, разморённый жарой, спал в тени навеса, растянувшись на спине и выставив пушистый живот. Алиса сидела у кострища и смотрела на море.
Мысли текли медленно, лениво, как волны.
Она думала о кафе. О том, как там сейчас Лера — справляется ли? Наверное, справляется. Лера умная, она давно всё умеет, просто ей не хватало уверенности. Теперь, когда Алисы нет рядом, она вынуждена принимать решения сама. Может, это и к лучшему.
Она думала о подругах. Они наверняка сходят с ума от беспокойства. Катер не пришёл в отель, новости о шторме разлетелись по новостям. Может быть, их уже ищут. Может быть, прямо сейчас где-то над морем летит спасательный вертолёт.
А может, и нет.
Она думала о дневнике. О той женщине, которая сидела на этом же берегу двадцать лет назад и тоже смотрела на море. Ждала. Надеялась. А потом перестала.
— Я не хочу так, — сказала Алиса вслух.
Мурзик приоткрыл один глаз. Мол, ты о чём?
— О жизни, Булочка. О том, что я тоже ждала. Только не на острове, а в своём кафе. Ждала, что кто-то придёт и скажет: «Ты — это то, что мне нужно». А никто не приходил. И я решила, что так и надо. Что у меня работа, кот, и этого достаточно.
Кот зевнул. Мол, работа и кот — это действительно достаточно. Но продолжай.
— А теперь я здесь, — она обвела рукой пляж. — На необитаемом острове. Без кафе, без расписания, без всего, что я считала своей жизнью. И знаешь что? Мне не пусто. Мне почему-то... наполненно.
Мурзик перевернулся на бок. Мол, это потому, что здесь есть я. И он.
Алиса не ответила. Но подумала, что кот, как всегда, прав.
Михаил вернулся под вечер — уставший, но довольный.
— В силки попался кролик, — сказал он, поднимая добычу за уши.
Это действительно был кролик. Не домашний, пушистый и упитанный, а дикий — поджарый, сероватый, с длинными лапами. Но всё равно — мясо. Настоящее мясо, не рыба и не мидии.
— Вы будете это есть? — спросила Алиса.
— Мы будем это есть, — поправил Михаил. — Вдвоём.
— Ну... ладно. Только готовить буду я. Вы его просто на угли положите, и он будет как подошва.
— Не спорю.
Алиса взяла кролика и ушла к ручью — свежевать и разделывать. Она никогда раньше этого не делала, но видела, как разделывают кроликов в кулинарных шоу, и примерно представляла процесс. Получилось не сразу, но получилось.
Через час над костром на вертеле жарилось кроличье мясо, щедро посыпанное диким чесноком, тёртыми кореньями и сбрызнутое соком лайма. Запах стоял такой, что Мурзик проснулся и пришёл требовать свою долю.
— У нас сегодня праздник, — сказала Алиса, переворачивая вертел. — Первое мясо за всё время.
— Надо было отметить, — сказал Михаил.
— Чем? У нас даже воды нет. Только кокосовая.
— Кокосовая — это нормально.
Она улыбнулась и подняла половинку кокоса.
— Тост. За нас. За то, что мы здесь. И за то, что мы справляемся.
— За нас, — повторил Михаил и поднял свою половинку.
Чокнуться кокосами — в этом было что-то до абсурда трогательное. Алиса отпила кокосовую воду и расхохоталась.
— Вы бы могли представить такое месяц назад? — спросила она.
— Нет.
— Я тоже.
Мясо получилось нежным, сочным, совсем не похожим на рыбу. Они ели молча, с аппетитом людей, которые несколько дней питались только морепродуктами. Мурзик урчал над своей порцией, как маленький двигатель.