Страница 9 из 33
6 глава
Я проснулась оттого, что замёрзла. Костёр давно погас, оставив после себя только пепел. Влажный холод пробрался под плащ и камзол, я мелко дрожала, не в силах пошевелиться.
Голова гудела. Внутри было пусто и гадко, как после долгой болезни. А потом нахлынули воспоминания вчерашнего вечера, и меня захлестнуло жгучей волной стыда.
Я орала на Эдгара, как истеричка. Обвиняла его во всех своих бедах. А эти мои злые слова, что он никто?!
Господи!
Я зажмурилась, и слёзы снова защипали глаза. Что я наделала? Этот человек не побоялся выйти на площадь и защитить меня от разъяренной толпы, отдал всё, что у него было, чтобы спасти меня от костра, а я вела себя, как настоящая дрянь. Грубила, истерила. Как я ему вообще в глаза смогу посмотреть?
Я осторожно приподняла голову.
Эдгар уже не спал. Он что-то делал возле лошадей, но увидев, что я пошевелилась, повернулся. Когда наши взгляды встретились, он не улыбнулся, не отвернулся, не подал никакого знака, что помнит вчерашнюю сцену.
— Хорошо, что ты проснулась, — сказал он ровно. — Скоро нужно будет выезжать.
Я села, кутаясь в его камзол. После сна на земле всё тело ломило. Нужно было извиниться, сказать, что я не хотела. Что я была не в себе и на самом деле очень ему благодарна.
Но слова застряли в горле, превратившись в сухую, колючую массу. Я открыла рот и закрыла. Эдгар уже отвернулся, занятый лошадьми. Он перекинул попону, проверил подпруги, поправил сбрую всё с тем же бесстрастным, сосредоточенным видом.
Понятно, он будет делать вид, что ничего не произошло.
И это было хуже, чем если бы он кричал в ответ или бросался обвинениями. Его молчаливое, ледяное спокойствие давило на грудь, как камень. Я привыкла, что рядом всегда шумно. Расмус постоянно шутил, болтал, требовал внимания, даже когда я хотела побыть одна. Громкий, яркий, уверенный он заполнял собой любое пространство.
Я мотнула головой, отгоняя мысли о бывшем муже. Никогда больше не хочу о нем вспоминать!
Эдгар был другим замкнутым, немногословным. И его молчание сейчас угнетало сильнее любых криков. Я больше не могла находится в тишине!
— Там, за деревьями, ручей, — сказал он, не оборачиваясь. — Можешь сходить, привести себя в порядок.
Я посмотрела на свои испачканные руки с траурными лентами грязи под ногтями. Волосы свалялись в колтуны. Вся рубаха в саже от вчерашнего костра. Я чувствовала себя бродяжкой.
— Хорошо, — прошептала я.
— Я провожу, — сказал Эдгар и сделал шаг в мою сторону.
— Не надо! — выпалила я слишком резко, и сама испугалась своего голоса. Он замер, глядя на меня вопросительно. Я смутилась, опустила глаза. — Пожалуйста! Я хочу пойти сама.
Он помолчал, потом кивнул:
— Как хочешь, только далеко не уходи, это может быть опасно. И надолго не задерживайся, у нас совсем немного времени.
Я встала и на негнущихся ногах побрела в указанном направлении. Камзол я так и не сняла, хотя он был слишком велик, но я не могла остаться в одной рубахе. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за босые ступни. Лес вокруг стоял сырой, зелёный, сладко пахло цветущей черемухой и мокрой корой.
Ручей я нашла почти сразу. Узкий, но быстрый, с чистой прозрачной водой, которая весело бежала по каменистому дну. Я опустилась коленями на мягкий мох и заглянула в воду.
Испуганно отпрянула.
На меня смотрела чужая растрёпанная женщина с опухшим от слёз лицом, красными веками и потрескавшимися губами. Волосы висели грязными сосульками. На скуле виднелся тёмный след грязи. Я не узнавала себя. Та Залия, которая полгода назад блистала на балах в шелках и драгоценностях, исчезла без следа. Осталась только эта жалкая, замызганная девица в одежде с чужого плеча.
Я настороженно осмотрелась. Никого. Только лес, ручей и птицы, которые о чём-то щебетали в вышине.
Не раздумывая, я стянула с себя грязную, пропахшую дымом рубаху и бросила на берег. Холодный воздух обжёг кожу, и я поёжилась. Панталоны, хоть и были в пятнах, я решила не снимать — хотя бы какая-то защита. Опустилась в воду по пояс и дыхание перехватило. Ручей оказался ледяным.
Но я терпела. Набрала в ладони воды, умылась, смывая слёзы и грязь. Почувствовала, как к лицу приливает кровь. Прополоскала волосы, разбирая пальцами колтуны.
И вдруг, когда я нагнулась, чтобы зачерпнуть воды ещё раз, луч солнца пробился сквозь листву и упал мне на живот.
Я опустила глаза и замерла.
На моём животе, чуть ниже пупка, алела метка истинности. Та самая с фениксом. Каждая деталь была вычерчена с пугающей чёткостью, будто была выжжена на коже невидимым огнём. Крылья тянулись к рёбрам, хвост уходил вниз, к лобку. Та, предыдущая метка, на фоне этой выглядела неаккуратной подделкой.
От накатившей паники перехватило горло.
Как же так? Зачем она опять появилась? Почему именно сейчас?
Я же уже успела смириться с потерей. Да я же с другим соединена навечно!
Я ничего не понимала, четыре месяца назад я мечтала, чтобы она вернулась, и мы были снова счастливы с Расмусом. Теперь же я не знала, что мне делать. Но радости точно никакой не было.
Я быстро ополоснулась, дрожащими руками отжала панталоны и тут же натянула обратно, а поверх — грязную, влажную рубаху. Ткань прилипла к телу, и сквозь неё проступил слабый силуэт метки. Не такой яркий, как на голой коже, но всё равно заметный. Досада сжала горло, жаль, что у меня нет ничего чистого. Ни запасного платья, ни даже сухой тряпицы.
Я повернулась к берегу и вскрикнула.
Из кустов, метрах в десяти от меня, вышел Эдгар. Он стоял, слегка наклонив голову, и обеспокоенно смотрел на меня. Я не знала, сколько он там пробыл. Видел ли он метку?
— Ты что здесь делаешь?! — возмущённо воскликнула я, прикрывая живот руками, будто он мог что-то разглядеть сквозь мокрую ткань. — Ты же обещал не ходить!
Эдгар резко, властно прижал палец к губам. Его лицо было напряженным, глаза сурово блеснули.
— Тихо, — сказал он жестко. — Нам нужно срочно уходить.
Вся злость мгновенно испарилась. Внутри похолодело от страха.
— Что случилось? — прошептала я.
— Потом, — отрезал он и шагнул к воде. — Быстро выходи.
Я выбралась на берег, поскальзываясь на мокрых камнях. Эдгар не глядя протянул руку, помогая удержаться, и тут же убрал её, будто обжёгся. Подхватил меня за талию и почти понёс к лошадям.
Быстро и немного грубовато подсадил меня в седло. Я еле успела уцепиться за луку.
— Держись, — сказал он и, взяв под уздцы лошадей, повел их по воде.