Страница 10 из 33
Холодная влага окатывала мои босые ноги, но я не жаловалась, только молча сжимала поводья.
— Нужно скрыть наши следы, — объяснил он, не оборачиваясь. — Я услышал странный шум на рассвете. Кто-то шёл по лесу, думал может вооруженный отряд пройдет мимо, но они целенаправленно кого-то искали. Думаю нас.
Мы шли вверх по ручью, наверное, с полчаса, а потом выбрались на берег, поросший орешником. Эдгар несколькими пассами пригладил примятую нами высокую траву и поставил несколько ловушек, чтобы понять, напали ли на наш след преследователи. Лес неестественно, тревожно молчал.
— За нами отправили погоню. — сказал он тихо.
Я похолодела.
— Но зачем? Расмус же сам нас отпустил.
— Не знаю, — ответил Эдгар, и сурово нахмурился. Ледяные глаза опасно блеснули. — По факту, мы ему больше не нужны. Но кто-то нас определенно ищет. Я не жду от этой встречи ничего хорошего.
И тут на ум пришла злосчастная метка. Я открыла рот, чтобы рассказать Эдгару, что она вернулась. Эти два события могли быть связаны. А потом я подумала, что если я скажу, то совестливый Эдгар захочет вернуть меня в объятья друга, а я возвращаться категорически не хотела.
Ни за что. Расмус сам отрёкся от меня. Он не захотел разбираться, поверил клевете, едва не сжёг. Я не собиралась возвращаться к нему. Никогда.
— Мы же сможем сбежать от них?! — сказала я с надеждой. — Они поищут, поищут и вернуться назад.
Эдгар посмотрел на меня долгим, странным взглядом, но ничего не ответил. Только пришпорил коня.
До небольшой деревеньки мы добрались уже после полудня. Солнце во всю припекало, но лед внутри меня так и не растаял, поэтому я зябко куталась в камзол.
Деревня оказалась маленькой, не больше двух десятков домов с высоким частоколом заборов.
Эдгар остановил лошадей в густых кустах на опушке, спешился, помог слезть мне.
— Жди здесь, — сказал он. — От лошадей не отходи, я скоро вернусь.
— Можно я с тобой пойду? — испуганно спросила я.
Эдгар вздохнул и сурово сжав губы выдал:
— Вдвоем идти опасно. В таком виде ты привлечешь слишком много внимания. Нас будут искать, и одинокий мужчина меньше запомниться, чем такая колоритная пара, как мы.
Он кивнул на мою грязную рубаху, которая после стирки в ручье стала еще грязнее. Я покраснела до корней волос и сжалась, обхватив себя руками.
— Я быстро, — бросил он коротко и бесшумно растворился в лесу.
Я осталась одна, снова и снова переживая появление метки. Если бы я не боялась, что меня увидят деревенские, задрала бы рубаху и еще раз ее осмотрела.
Эдгар вернулся почти через час. Я уже начала нервничать, прислушиваясь к каждому шороху. Он вышел из-за поворота с двумя большими узлами в руках.
— Вот держи, — сказал он, кидая один узел мне.
Я развязала его и ахнула. Внутри лежало простое серое платье. Оно было без украшений из простой холстины, но чистое и целое. Еще там были растоптанные ботинки, гребень и кусок вонючего мыла. Это был шикарный подарок, я едва не прослезилась от благодарности.
Подняла на него повлажневший взгляд и с придыханием спросила:
— Как ты смог все это украсть среди белого дня?
Эдгар растерянно моргнул и вдруг громко раскатисто рассмеялся. На секунду его суровое лицо преобразилось: морщины на лбу разгладились, в глазах зажглись тёплые искры, и он стал красивым. Таким, на которого хочется смотреть и улыбаться в ответ.
— Я все эти вещи купил, а еще еду, — сказал он, отсмеявшись. — У меня был с собой кошель с монетами.
Я смутилась. И откуда взялись эти глупые мысли про то, что он симпатичный, когда смеётся? С чего вдруг?
Я смущенно опустила глаза, взяла платье и отошла за ближайший куст. Переодеваться при нём? Даже думать об этом было неловко. Но он сам отошёл к лошадям, отвернулся и принялся перебирать сбрую так демонстративно, будто хотел показать, что не смотрит.
Я быстро стянула грязную рубаху, натянула новое платье. Оно оказалось немного великоватым, но было чистое и мягкое, приятно пахло лавандой. Я расчесала волосы, как смогла, и закрутила их узлом на затылке, скрепив гребнем. Стало почти прилично.
Пока переодевалась, в голову закралась одна мысль, от которой стало жарко, а потом снова холодно.
Эдгар — мой муж перед Богами. Настоящий, по нерасторжимому обряду. Он имеет право… он может потребовать… исполнения супружеских обязанностей.
Я замерла, прижимая руки к груди. Сердце испуганно забилось где-то в горле. Нет. Я не готова. Я вообще не знаю этого человека. Он спас мне жизнь, но он чужой. Я не смогу. Я не хочу.
Но что я скажу, если он потребует? Он же может разозлиться, или даже хуже — взять насильно то, что ему принадлежит по всем законам? Я с трудом сдерживала подступающую истерику. Я не готова становится настоящей женой Эдгара. Даже если он хороший, и красивый, когда смеется.
Когда я вышла из кустов, Эдгар уже сидел в седле, спокойный, как скала.
— Едем скорее, — сказал он, протягивая мне руку, чтобы помочь забраться на кобылу. Я вцепилась в его ладонь, чувствуя привычную твёрдость и тепло.
Мы отъехали от деревни и углубились в лес, подальше от большой дороги. Эдгар вёл лошадей по едва заметной тропе, петлявшей между сосен. Солнце пробивалось сквозь кроны, но грело уже слабо, день клонился к вечеру.
— Залия, — окликнул он меня, и я вздрогнула. Он никогда не называл меня по имени.
— Да?
— Теперь тебе нужно решить, — сказал он, не оборачиваясь. — Поедешь ты со мной дальше, или я провожу тебя до родителей и буду уводить преследователей за собой?