Страница 8 из 33
— Не указывай мне, — огрызнулась я. — Ты мне не настоящий муж. Ты — никто. Как и я.
Эдгар подошёл ближе. В темноте его фигура казалась огромной, пугающей. Он навис надо мной, и я инстинктивно вжалась в бревно.
— Ты права, — сказал он. — Я никто. И ты никто. Но пока мы живы, нам придётся или как-то уживаться вместе, или завтра утром тихо-мирно разойтись. Не бойся: если ты захочешь уйти, я не стану тебя удерживать.
Он развернулся и отошёл, оставляя меня одну.
Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается новая волна злости, смешанная со стыдом. Но ничего ему не ответила.
Я взяла хлеб только потому, что иначе действительно упала бы в голодный обморок. Ела, давясь, и ненавидела себя за эту слабость.
Эдгар сидел у лошадей, прислонившись к дереву, и смотрел в ночное небо. Он ни разу не взглянул в мою сторону.
Когда костёр догорел, я легла на плащ, который он молча бросил на землю, укрылась его камзолом и долго лежала с открытыми глазами. Спать не хотелось. Внутри всё кипело от обиды, непонимания и злости на него и на себя.
Я стала погружаться в мутную дрёму, когда небо уже начало светлеть. И вдруг сквозь сон услышала равнодушный голос Расмуса:
— Залия, ты больше не моя любимая.
От боли перехватило дыхание, я всхлипнула и, не сумев сдержаться, зарыдала в голос.