Страница 90 из 109
— Нужно успеть до ночи. Они хотят убрать книги из приюта.
Жиль резко поднял голову.
— Сегодня?
— Да.
Пьер выпрямился.
— Тогда надо ехать.
— В дом, — сказала Изабо. — Собираем Селесту, Берара, Агнессу, если успеем, и людей. Не толпой. Законно.
Габриэль посмотрел на неё.
— Вы хотите перехватить книги официально.
— Да.
— Это трудно.
— Зато красиво.
— Опасно.
— Зато полезно.
— Вы опять...
— Да, я опять. И вы опять рядом. Экономим время.
Он улыбнулся.
Не смог не улыбнуться.
Даже Пьер заметил.
— У вас двоих что-то с лицами, — сказал он подозрительно.
Изабо поднялась.
— Пьер, если вы сейчас продолжите наблюдать за нашими лицами, я назначу вас ответственным за занавески.
Он побледнел.
— Едем.
До поместья они добрались к позднему дню.
Их появление вызвало ровно ту реакцию, которую Изабо ожидала.
Марта увидела грязь.
Селеста увидела лицо.
Люсьенна увидела всё.
— Вы опять падали, — сказала Марта.
— Съезжала.
— Это другое?
— Эстетически.
— Руку покажите.
— Потом.
— Сейчас.
Изабо хотела возразить, но Габриэль сказал:
— Плечо ушибла.
Предатель.
Марта схватила чистую тряпку.
— В кухню.
— У нас срочно...
— В кухню. Срочно будет там.
Селеста подошла ближе, глаза у неё блестели.
— Судя по вашему виду, день был насыщенным.
— Если вы сейчас скажете что-то о моём платье, я вас укушу.
— Нет, дорогая. Я хотела сказать о губах, но, вижу, ещё рано.
Люсьенна издала странный звук.
Жанно, выглянувший из-за двери, прошептал:
— А что с губами?
Марта рявкнула:
— Все вон!
— Но...
— Вон!
Габриэль остался.
Марта посмотрела на него.
— Вы тоже.
— Мне нужно...
— Вы тоже мокрый, грязный и слишком высокий, чтобы прикидываться мебелью. Вон к Жилю. Сухую рубашку получите. Потом будете спасать мир.
Он посмотрел на Изабо.
Та пожала плечом и тут же поморщилась.
— Не спорьте. Марта сегодня сильнее закона.
— Сегодня? — спросил он.
— Всегда, — сказала Марта.
Через полчаса в кабинете снова собрались все ключевые.
Изабо с перевязанным плечом.
Габриэль в сухой рубашке Жиля, которая на нём сидела так, что Селеста тихо сказала: «О, это надо запретить или узаконить».
Изабо сделала вид, что не слышит.
Люсьенна принесла карты.
Берар приехал через час, потому что Жанно скакал за ним так, будто от этого зависела судьба всех яблок округа.
Настоятельницу Агнессу нашли к вечеру. Она приехала испуганная, в мокром плаще, с лицом женщины, которая уже поняла: если за ней присылают из поместья Лавальер после дождя, день точно не закончится молитвой по расписанию.
— Книги, — сказала Изабо без предисловий. — Сегодня ночью их могут убрать.
Агнесса побледнела.
— Какие книги?
— Учётные. Переводы. Направления детей.
— Они в приюте.
— Где?
Настоятельница замялась.
Габриэль резко поднял голову.
— Не у вас?
— В канцелярии попечителей. При старом архиве. Там хранится часть бумаг.
— Кто имеет доступ?
Она закрыла глаза.
— Лоран Буше. Иногда.
В кабинете стало очень тихо.
Изабо встала.
— Тогда сегодня ночью мы идём за книгами.
Берар поднял руку.
— Законно.
— Именно.
Селеста улыбнулась.
— Наконец-то.
— Что наконец-то? — спросила Агнесса.
— Ночь, документы, заговор, мокрые мужчины и женщина с перевязанным плечом. Дорогая настоятельница, вы попали в приличную часть скандала.
Нанон сказала:
— А могла бы в неприличную. Так что благодарите судьбу.
Агнесса села.
— Господи, дай мне сил.
Марта из коридора сказала:
— Силы после супа лучше приходят.
И вот в этот момент Изабо поняла: они действительно стали системой.
Странной.
Шумной.
С язвительными инвесторшами, командующими кухарками, подозрительно умными детьми, рыжим мужчиной, который слишком хорошо целуется в оврагах, и котом, который уже занял место на стопке бумаг.
Но системой.
И этой ночью им предстояло ударить первыми.
Не грязью.
Не слухом.
Не страхом.
А тем, чего Арман де Валькур боялся сильнее всего.
Именами.
Записями.
Правдой.