Страница 79 из 109
Глава 12.
Глава 12
На следующее утро де Валькур ударил не письмом.
Это было бы слишком вежливо.
Он ударил дорогой.
Жиль принёс новость ещё до завтрака. Вошёл в кухню мокрый, хмурый, с грязью почти до колен и с таким лицом, будто лично разговаривал с северным поворотом, а тот оказался мерзавцем.
— Дорогу у мельницы размыло.
Марта застыла с ложкой в руке.
Люсьенна подняла голову от книги учёта.
Жанно, который пытался украдкой вытащить из корзины второй хлебец, замер в преступной позе.
Изабо медленно поставила чашку на стол.
— Само размыло?
Жиль посмотрел на неё.
— Нет.
Вот и всё.
Коротко.
Ясно.
Очень неприятно.
Габриэль, стоявший у окна с дорожной картой, даже не повернулся сразу. Только пальцы на краю бумаги сжались сильнее.
— Где именно?
— У старой мельницы. Канава перекрыта ветками и камнями. Вода пошла через дорогу. Колея глубокая. Лёгкий экипаж ещё пройдёт, тяжёлый — сядет намертво.
— Случайно? — спросила Селеста, появившись на пороге кухни в дорожном платье цвета спелой сливы и с лицом, которому с утра уже не хватало жертвы.
— Мадемуазель де Монбриан, — сказала Изабо, — случайно у нас падают только Жанно, ведра и иногда мораль людей, увидевших наши счета.
— Я не падаю, — возмутился Жанно.
Марта даже не посмотрела.
— Вчера упал.
— Это была проверка лужи.
— Лужа выдержала, ты — нет.
Люсьенна прыснула, тут же прикрыла рот ладонью и виновато уставилась в тетрадь.
Изабо уже не улыбалась.
Если дорога закрыта, постояльцы поедут к Мишо. Если дорога опасна, слух пойдёт быстрее воды. Если кто-то специально перекрыл канаву, значит, проверка не закончилась вчера. Она только показала Арману, что открытые бумаги не работают.
Теперь он перешёл к грязи.
В буквальном смысле.
— Кто видел? — спросил Габриэль.
— Пьер. Сейчас там.
— Один?
— С Этьеном.
Изабо резко подняла голову.
— Этьен там?
Жиль понял сразу.
— Он не один. Пьер за ним смотрит.
— Пьер смотрит за дорогой, за водой, за камнями и за своим плохим настроением. На мальчишку у него останется половина глаза, а Этьен как раз из тех детей, которым для глупости хватает четверти.
Марта поставила ложку.
— Я соберу вам еду.
— Мне?
— Вы поедете.
— С чего вы взяли?
Кухарка посмотрела на неё так, как может смотреть только женщина, которая три месяца кормит дом, слышит всё и уже давно не верит ни одной хозяйской попытке изображать благоразумие.
— Потому что у вас лицо.
— Какое?
— Сейчас кто-нибудь пострадает, и лучше, чтобы у вас был хлеб.
Селеста медленно улыбнулась.
— Марта, вы бесценны.
— Я знаю.
Габриэль наконец повернулся от окна.
— Вы не поедете.
Тишина упала на кухню так резко, что даже Гаспар перестал вылизывать лапу.
Изабо посмотрела на него.
Очень спокойно.
Слишком спокойно.
— Простите?
Габриэль выдержал взгляд.
— Это может быть ловушка.
— Разумеется.
— Тогда вы не поедете.
— Какая прекрасная ясность. Вы сейчас говорите как человек, который забыл, в чьём доме стоит.
— Я говорю как человек, который видел подобные ловушки.
— А я говорю как хозяйка дороги, которую только что попытались утопить в грязи.
Он сделал шаг к ней.
Не угрожающе.
Нет.
Но кухня сразу стала меньше.
Рыжий великан вообще обладал отвратительной способностью занимать пространство без единой просьбы. Он просто стоял — и всем приходилось учитывать его рост, плечи, взгляд, спокойствие и упрямство.
— Изабо.
Вот.
Имя.
Опять.
Марта резко заинтересовалась печью.
Селеста приподняла бровь.
Люсьенна округлила глаза.
Изабо мысленно пообещала себе потом провести воспитательную беседу со всей кухней о вреде слухового энтузиазма.
— Месье Деверо.
— Если там люди Лорана, вам нельзя появляться на дороге без охраны.
— А если там люди Лорана, мне тем более нужно увидеть, что они сделали.
— Я увижу.
— И принесёте мне описание?
— Да.
— С чудесными словами вроде «много грязи», «опасно», «не стоит ехать» и «я всё решу»?
Габриэль прищурился.
— Я не говорил «я всё решу».
— Но вы уже стояли на пороге этой фразы. Я видела сапоги.
Жанно тихо сказал:
— Сапоги были серьёзные.
Марта шлёпнула его полотенцем по плечу.
— Молчать.
Селеста сложила руки на груди.
— А мне нравится. Продолжайте, я как раз не успела позавтракать с театром.
Изабо не отвела взгляда от Габриэля.
— Я еду.
— Тогда я еду с вами.
— Это уже звучит разумнее.
— И вы будете выполнять мои распоряжения, если начнётся опасность.
— Нет.
— Изабо.
— Я не собака, месье Деверо, чтобы выполнять команды по свистку.
— Я не свищу.
— Уже достоинство.
Он резко выдохнул.
Не злость.
Хуже.
Сдержанная тревога.
И именно она ударила сильнее любого приказа.
Изабо на секунду замолчала.
Она вдруг увидела не мужчину, который пытается командовать. А человека, который уже мысленно просчитал все места у дороги, где можно спрятаться, все повороты, где можно подрезать экипаж, все канавы, куда может сорваться лошадь. И среди этих расчётов почему-то была она.
Не как хозяйка.
Не как союзник.
Как женщина, которую он боялся потерять.
Вот это было уже совсем не хозяйственное.
И очень некстати.
— Хорошо, — сказала она тише. — Если будет прямая опасность, я не стану спорить из принципа.
Габриэль молчал.
— Но если вы попробуете прикрыться опасностью, чтобы лишить меня права видеть собственными глазами, я лично утоплю ваши героические намерения в первой же канаве.
Селеста зааплодировала двумя пальцами.
— Великолепно. Брачный договор можно будет составить на этом основании.
Изабо резко повернулась.
— Селеста.
— Что? Я сказала «можно будет», не «немедленно». Я сегодня деликатна.
Нанон, появившись за её плечом, сухо произнесла:
— Нет, дитя. Вы сегодня в ударе. Это другое.
Габриэль впервые за утро улыбнулся.
И это окончательно разозлило Изабо.
— Марта, еду.
— Уже собираю.
— Люсьенна, ты остаёшься.
— Но...
— Нет.
Девочка захлопнула рот.
Потом подняла руку.