Страница 72 из 109
Она повернулась.
— Через час собираемся в кабинете.
— Все? — уточнил мэтр Берар.
— Все, кто отвечает за дело.
— Даже дети?
— Особенно дети.
Селеста приподняла бровь.
— Интересно.
— Почему?
— Обычно взрослых собирают, чтобы решить, что делать с детьми.
— У меня наоборот.
— Всё больше убеждаюсь, что судьба была права, столкнув тебя с той лестницы.
Изабо сухо посмотрела на неё.
— Напомните, чтобы я никогда не просила у вас слов поддержки.
— Это и были слова поддержки.
Через час кабинет оказался неожиданно тесным.
Жиль стоял возле двери, по привычке не желая занимать место.
Марта села только после третьего напоминания.
Пьер вообще пытался остаться в коридоре.
— Пьер.
— Я постою.
— Почему?
— Пол грязный после сапог.
— Пол можно вымыть.
— А ковёр жалко.
— Ковёр пережил три поколения Лавальер, переживёт и ваши сапоги.
Он всё равно сел на самый краешек стула.
Люсьенна примостилась возле окна с тетрадью.
Рядом устроились Мари, Софи, Этьен и Жанно.
Последний уже успел сунуть под стол яблоко.
Гаспар немедленно его обнаружил.
— Не смей, — спокойно сказала Изабо.
Кот сделал вид, что вообще оказался здесь случайно.
— Даже кот пришёл, — пробормотала Селеста.
— Он считает себя старшим по безопасности, — ответила Изабо.
— И, судя по выражению морды, недоволен уровнем персонала.
Нанон едва заметно кашлянула, скрывая смешок.
Изабо раскрыла папку.
— У нас пять дней.
В комнате сразу стало тихо.
— Через пять дней сюда приедут люди, которые будут искать любую возможность доказать, что этот дом не способен существовать.
Жанно нахмурился.
— То есть будут специально искать плохое?
— Именно.
— Странная работа.
— Очень.
Она посмотрела на мальчика.
— Но оплачиваемая.
Жанно понимающе кивнул.
— Тогда ясно.
Изабо положила перед собой чистый лист.
— Поэтому слушайте внимательно.
Она говорила спокойно.
Без пафоса.
Без громких обещаний.
Так же, как много лет назад проводила первые совещания в гостиницах.
— Никто не будет притворяться.
Никаких спектаклей.
Если что-то сломано — говорим, что сломано.
Если не успели — значит, не успели.
Если спросят, почему здесь дети, каждый отвечает правду.
Учимся.
Работаем.
Получаем профессию.
Никто никого не держит силой.
Никто не работает бесплатно.
Марта тихо кивнула.
Жиль выпрямился.
Люсьенна перестала вертеть перо.
— Но есть вещи, которые должны быть безупречны.
Она посмотрела на кухарку.
— Кухня.
— Сделаем.
— Конюшня.
— Уже почти готова, — ответил Жиль.
— Сад возле главного входа.
Пьер шумно вздохнул.
— Придётся постараться.
— Именно.
Она перевела взгляд на детей.
— И самое главное.
Никто не врёт.
Вообще.
Мари испуганно сглотнула.
— Даже если страшно?
— Особенно если страшно.
Этьен неожиданно спросил:
— А если они будут кричать?
Изабо улыбнулась.
Совсем чуть-чуть.
— Тогда пусть кричат.
Мы — нет.
— Почему?
— Потому что человек, который начинает кричать, обычно уже перестаёт думать.
В кабинете снова стало тихо.
Потом Люсьенна осторожно подняла руку.
Как ученица.
— Можно вопрос?
— Конечно.
— А если они скажут, что мы плохие?
Изабо некоторое время молчала.
Потом подошла к окну.
Во дворе ветер качал молодую яблоню, которую посадили месяц назад вместо давно погибшей.
Совсем тонкую.
Хрупкую.
Но живую.
— Люсьенна...
Она не оборачивалась.
— Когда ты сюда пришла первый раз, ты боялась, что тебя прогонят.
— Да.
— Потом боялась, что не справишься.
— Да.
— Потом боялась считать.
Девочка смущённо улыбнулась.
— Да.
— Сейчас чего боишься?
Люсьенна задумалась.
Очень серьёзно.
— Наверное... подвести вас.
Изабо медленно повернулась.
— Тогда слушай внимательно.
Она подошла ближе.
— Люди всегда будут что-то говорить.
Если ты работаешь плохо — будут говорить.
Если хорошо — тоже будут.
Если бедная — будут жалеть.
Если разбогатеешь — завидовать.
Поэтому никогда не строй жизнь вокруг чужих разговоров.
Строй её вокруг своей совести.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как потрескивает свеча.
Жанно вдруг очень серьёзно сказал:
— Это трудно.
— Очень.
— А вы умеете?
Изабо тихо усмехнулась.
— Иногда.
— А иногда?
— Иногда тоже хочется всех послать.
Селеста неожиданно расхохоталась первой.
За ней — Марта.
Потом даже Берар прикрыл рот ладонью.
Напряжение исчезло.
Как будто кто-то открыл окно.
Изабо снова стала серьёзной.
— Поэтому у нас только один способ победить.
Работать лучше.
Честнее.
Спокойнее.
Она обвела взглядом всех.
— Через пять дней сюда приедут люди проверять дом.
А я хочу, чтобы они увидели совсем другое.
— Что? — почти шёпотом спросила Софи.
Изабо посмотрела сначала на неё.
Потом на Марту.
На Жиля.
На Пьера.
На Люсьенну.
На Жанно.
На Этьена.
На Мари.
Даже на лениво умывающегося Гаспара.
И неожиданно поняла, что впервые не воспринимает их как работников.
Или учеников.
Или проблему.
Они уже стали её людьми.
Не собственностью.
Не подчинёнными.
Командой.
Она медленно улыбнулась.
— Пусть они увидят место, где люди перестали бояться будущего.
Никто не ответил.
Но именно в этой тишине Изабо вдруг почувствовала то самое ощущение, которого так долго не было ни в современной жизни, ни после её неожиданной смерти.
Не уверенность.
До неё было ещё далеко.
Не спокойствие.
Его тоже ещё предстояло заслужить.
Это было чувство плеча рядом.
Дом больше не держался только на ней одной.
Теперь, если вдруг снова сломаются перила, прохудится крыша или очередной родственник решит, что поместье пора похоронить окончательно, рядом окажутся люди, которые не разбегутся.