Страница 67 из 109
— Я не люблю людей, которые наследуют ответственность, а пользуются только привилегиями.
Она едва заметно улыбнулась.
— Тогда вам у нас понравится. Привилегий почти нет, ответственности хватит на всех.
— Я уже заметил.
Они стояли рядом, глядя на тёмный фасад дома.
— Завтра о вас будут говорить, — сказал он.
— Надеюсь.
— Не всё будет добрым.
— Добрые слухи редко работают быстро.
— Де Валькур узнает.
— Обязательно.
— И приедет не через три дня.
— Возможно.
— Вы готовы?
Изабо посмотрела на окна кухни.
На тёплый свет.
На тени людей внутри.
На старый дом, который ещё вчера казался умирающим, а сегодня уже спорил, ел, писал, чинил, планировал, прятал зубы с вывески и готовил яблоки для дороги.
— Нет, — сказала она честно. — Но мы будем готовы лучше, чем сегодня утром.
Габриэль повернулся к ней.
— Вы всегда измеряете победу так скромно?
— Только когда у меня мало денег.
— А когда много?
— Тогда я измеряю её ещё строже.
Он тихо рассмеялся.
Потом вдруг сказал:
— Мне нравится говорить с вами.
Изабо застыла.
Фраза была сказана спокойно.
Без улыбки.
Без попытки очаровать.
Именно поэтому стала опасной.
Гораздо опаснее комплимента внешности, руки, глаз или какого-нибудь другого светского пустяка, которое можно было легко отбить сарказмом.
Мне нравится говорить с вами.
То есть не платье.
Не лицо.
Не молодость.
Не беспомощность.
Не загадочность.
Разговор.
Ум.
Спор.
Её настоящая территория.
Она несколько секунд смотрела на него.
Потом сказала:
— Это пройдёт.
Он улыбнулся.
— Не уверен.
— Значит, вы плохо знаете последствия моего характера.
— Уже начал изучать.
— Тогда сочувствую вашей методологии.
— Она выдерживала и худшее.
— Не обольщайтесь. Я только начала.
Теперь уже он рассмеялся по-настоящему.
Тихо.
Низко.
Тепло.
Из окна кухни тут же выглянула Люсьенна.
Разумеется.
Марта отдёрнула её обратно за воротник.
Изабо закрыла глаза.
— Завтра она нарисует это на карте.
— Что именно?
— Место, где взрослые имели неосторожность поговорить без свидетелей.
— Но свидетель был.
— Люсьенна не свидетель. Люсьенна — передвижная угроза информационной безопасности.
— Полезная.
— Именно поэтому опасная.
Они снова замолчали.
На этот раз тишина не была неловкой.
И это тоже было опасно.
...
Ночью Изабо долго не могла уснуть.
Не из-за страха.
Страх, конечно, был.
Де Валькур.
Долги.
Приют.
Письма.
Знак у дороги.
Габриэль Деверо с его слишком внимательными глазами и фразой, которую теперь было невозможно выкинуть из головы.
Но ещё было другое.
Ощущение, что глава её жизни, которая до сих пор была сплошной адаптацией к катастрофе, наконец начала превращаться в действие.
Утром они поставят знак.
Марта испечёт маленькие дорожные хлебцы.
Мадлен сядет у стола в чистом чепце.
Люсьенна будет считать монеты под надзором.
Жанно будет гордиться доской без зубов и делать вид, что не гордится.
Пьер принесёт яблоки.
Жиль поставит у дороги ведро воды для лошадей.
Габриэль...
Она повернулась на бок.
Нет.
О Габриэле лучше было не думать.
Потому что мысли о нём почему-то не выстраивались в список.
А всё, что не выстраивалось в список, Изабо пока не доверяла.
За окном тихо шумели липы.
Дом скрипел.
Далеко внизу мяукнул Гаспар.
И уже проваливаясь в сон, Изабо вдруг ясно увидела завтрашнее утро.
Старую дорогу.
Новую доску.
Яблоки.
Хлеб.
И первых людей, которые остановятся у поместья Лавальер не из жалости.
Из любопытства.
А иногда именно с любопытства начинается новая репутация.