Страница 60 из 109
Комната погрузилась в тишину.
Изабо медленно провела ладонью по старой коже.
Ей вдруг очень ясно представился пожилой мужчина.
Высокий.
Спокойный.
С такой же сумкой в руках.
Возвращающийся домой после долгой дороги.
Не её воспоминание.
Не совсем.
Но тело отозвалось болезненной теплотой.
— Спасибо, Жиль.
Старик только кивнул.
И уже у двери остановился.
— Мадемуазель...
— Да?
— Сегодня в деревне ярмарочный день.
Изабо подняла голову.
— И?
— Почтальон тоже приезжает.
Она сразу насторожилась.
— Почтальон?
— Да.
Он обычно привозит письма.
Иногда бумаги от нотариуса.
Иногда...
Жиль запнулся.
— Иногда письма от господина де Валькура.
Изабо медленно закрыла сумку.
Вот и первый ход.
Она почти не сомневалась.
Если дядя почувствует хоть малейшие изменения в поместье...
Очень скоро он начнёт действовать.
Жиль уже собирался выйти, когда в коридоре послышались быстрые шаги.
Потом кто-то резко распахнул входную дверь.
— Эй! Есть кто живой?
Голос был молодой.
Весёлый.
И настолько громкий, что старый дом, кажется, сам возмущённо скрипнул потолочными балками.
Люсьенна вихрем влетела в кабинет.
Щёки раскраснелись.
Волосы окончательно выбились из-под платка.
— Почтальон приехал!
Следом за ней в дверях появился невысокий мужчина лет пятидесяти в длинном дорожном плаще. За плечами висела потёртая кожаная сумка, а сапоги были покрыты толстым слоем дорожной пыли.
Он снял широкополую шляпу.
— Моё почтение, мадемуазель Лавальер.
Изабо поднялась.
— Добро пожаловать.
Мужчина посмотрел на неё чуть внимательнее обычного.
Совсем чуть-чуть.
Будто пытался понять, действительно ли перед ним та самая тихая хозяйка поместья.
Потом полез в сумку.
— Вам три письма.
Одно небольшое.
Два официальных.
И... ещё пакет документов.
Изабо сразу заметила толстую красную печать нотариуса.
— Благодарю.
Она расписалась в книге.
Вернее, попыталась.
Перо вдруг показалось удивительно неудобным.
Почтальон добродушно усмехнулся.
— После болезни рука ещё плохо слушается?
— Немного.
— Бывает.
Он явно уже слышал о её падении.
Значит...
По округе новости расходились быстрее, чем письма.
...
Когда дверь за почтальоном закрылась, Изабо сразу разложила бумаги.
Первое письмо оказалось от торговца тканями.
Очень вежливое напоминание о старом долге.
Второе — приглашение на ежегодную осеннюю ярмарку.
Третье...
Она сразу узнала почерк.
Красивый.
Идеально ровный.
Почти вызывающе безупречный.
Арман де Валькур.
Изабо даже не торопилась вскрывать письмо.
Несколько секунд просто смотрела на конверт.
— Если так красиво пишет, значит, гадость внутри ещё красивее...
Люсьенна вытянула шею.
— Опять он?
— Похоже.
Она аккуратно сломала печать.
Лист оказался дорогим.
Плотным.
Пахнущим лёгким ароматом цитрусового масла.
Изабо пробежала глазами первые строки.
Потом медленно начала читать вслух.
— «Дорогая кузина. До меня дошли сведения, что ваше здоровье, к счастью, значительно улучшилось...»
Она остановилась.
— Как быстро...
Жиль тяжело вздохнул.
— У господина де Валькура хорошие осведомители.
— Уже вижу.
Она продолжила.
— «Именно поэтому считаю своим долгом вновь предложить вам помощь. Через три дня я намерен посетить поместье лично, чтобы убедиться, что вы полностью оправились после несчастного случая...»
Люсьенна тихонько присвистнула.
— Через три дня?
Изабо дочитала письмо до конца.
Потом сложила его обратно.
Очень аккуратно.
Слишком аккуратно.
— Он едет сюда.
Марта побледнела.
— Господи...
Жиль молча отвернулся к окну.
Мадлен нервно стиснула передник.
Только Люсьенна ничего не понимала.
— И что?
Изабо медленно посмотрела на неё.
— Это значит, что у нас осталось три дня.
— До чего?
Она обвела взглядом кабинет.
Пыль.
Стопки бумаг.
Старую мебель.
Трещины на потолке.
И спокойно ответила:
— Чтобы он понял: это поместье больше не ждёт своей смерти.
...
Она раскрыла пакет нотариуса.
Документов оказалось неожиданно много.
Опись земель.
Реестр построек.
Оценка имущества.
Старые планы.
Письма.
Расходные книги.
И несколько аккуратно перевязанных лентой свёртков.
Один лист сразу привлёк внимание.
План поместья.
Большой.
Подробный.
Изабо осторожно развернула его прямо на столе.
Все невольно подошли ближе.
Дом.
Конюшни.
Сады.
Огород.
Старый виноградник.
Мельница.
Лес.
Даже пруд.
Она долго молчала.
Потом тихо сказала:
— Мы гораздо богаче, чем думали.
Жиль удивлённо посмотрел на неё.
— Богаче?
— Конечно.
Он грустно улыбнулся.
— Простите, мадемуазель...
Но денег у нас нет.
— Я сказала "богаче", а не "богатые".
Она коснулась кончиком пальца карты.
— Посмотрите.
Здесь виноградник.
Почему заброшен?
— Работников нет.
— Здесь сад.
Половина деревьев ещё жива.
— Да...
— Здесь мельница.
— Колесо сломано.
— Но сама постройка?
— Целая.
Изабо подняла голову.
— А лес?
— Наш.
— Пруд?
— Наш.
— Луга?
— Наши.
Она улыбнулась.
Очень спокойно.
— Тогда проблема вовсе не в отсутствии имущества.
Все молчали.
— Проблема в том, что всё это перестало работать вместе.
...
Жиль долго смотрел на карту.
Потом неожиданно произнёс:
— Господин говорил почти так же.
Изабо подняла глаза.
— Мой отец?
Старик кивнул.
— Он всегда повторял...
Дом никогда не разоряется сразу.
Сначала перестают разговаривать люди.
Потом пустеют мастерские.
Потом ломаются инструменты.
Потом зарастают поля.
И только в самом конце приходят долги.