Страница 59 из 109
Глава 9.
Изабо проснулась ещё до того, как в окно заглянуло солнце.
На этот раз её разбудил не холод.
Запах.
Она несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, что изменилось.
Дом пах иначе.
Не сыростью.
Не затхлой пылью.
Где-то внизу уже топилась печь. Сквозь приоткрытую дверь спальни тянуло дымом, горячим хлебом и чем-то мясным. Совсем слабо, едва уловимо, но достаточно, чтобы желудок, забыв о достоинстве, громко напомнил о себе.
Изабо усмехнулась.
— Значит, Марта всё-таки не передумала…
Она медленно села на кровати.
За окном серебрилась роса. Старый сад ещё дремал, но птицы уже спорили между собой так оживлённо, будто делили наследство.
Вчера она впервые уснула здесь без ощущения, что проснётся дома.
Это было одновременно легче и страшнее.
Она больше не ждала, что сейчас завибрирует телефон.
Не искала рукой очки на прикроватной тумбочке.
Не пыталась вспомнить, в какой гостинице сегодня должна проводить аудит.
Прошлая жизнь наконец перестала казаться сном.
Именно это оказалось самым болезненным.
Она долго сидела молча.
Потом поднялась.
Розовое платье по-прежнему висело на ширме.
Изабо посмотрела на него с таким выражением лица, с каким хирург обычно рассматривает особо сложный перелом.
— Мы с тобой ещё поговорим…
Она открыла шкаф.
Платья встретили её всё тем же унылым парадом оборок.
Но сегодня она уже искала не красоту.
Практичность.
Пальцы перебирали ткани медленно.
Вот слишком тяжёлое.
Вот слишком нарядное.
Вот такое, что в нём можно только красиво падать в обморок.
Наконец она нашла тёмно-серое шерстяное платье без бесконечных кружев. Оно было старомодным, простым и сидело бы куда лучше, если бы прежняя Изабо хоть раз сходила к хорошей портнихе.
— Уже что-то…
Одевшись, она быстро заплела волосы в плотную косу.
В зеркале отразилась молодая женщина.
Не красавица.
Но сегодня в её лице впервые появилось выражение хозяйки.
Не наследницы.
Не испуганной девушки.
Именно хозяйки.
Она задержала взгляд.
— Ну здравствуй…
Чужое лицо больше не пугало так сильно.
Оно постепенно становилось инструментом.
Как новый кабинет.
Как новый проект.
Как новое предприятие.
...
Когда она спустилась вниз, кухня уже жила.
Жарко.
Шумно.
Марта что-то месила в огромной деревянной квашне.
Мадлен перебирала зелень.
Люсьенна сидела на табурете, свесив ноги, и с самым честным видом чистила морковь.
По полу важно расхаживал толстый серый кот.
Настолько толстый, что казалось, будто он давно назначил себя главным управляющим кухни.
Увидев Изабо, кот лениво посмотрел на неё.
Зевнул.
И демонстративно отвернулся.
Изабо остановилась.
— Простите…
Люсьенна подняла голову.
— Что?
— Это кто?
— Это Гаспар.
— Он всегда такой наглый?
— Нет.
Девочка пожала плечами.
— Иногда ещё хуже.
Кот неспешно подошёл к миске.
Понюхал.
Неодобрительно посмотрел на Марту.
Словно хотел сказать:
«И это вы называете завтраком?»
Изабо неожиданно рассмеялась.
По-настоящему.
Без усилия.
Марта удивлённо подняла голову.
— Что случилось?
— Кажется, у вас единственный здесь, кто абсолютно уверен, что всё вокруг принадлежит ему.
— Это правда.
Марта вздохнула.
— Мы уже давно перестали с ним спорить.
Люсьенна торжественно добавила:
— Прошлой зимой он выгнал из кухни лису.
Изабо перевела взгляд на кота.
— Сам?
— Конечно.
— А лиса?
— Обиделась.
...
Завтрак оказался неожиданно вкусным.
Густая овсяная каша.
Несколько ломтей свежего хлеба.
Тонкие кусочки вчерашнего окорока.
Мягкий козий сыр.
Изабо ела медленно.
Наблюдая.
За тем, как Марта сначала ставит блюда перед остальными, а только потом садится сама.
Как Мадлен автоматически оставляет лучший кусок хлеба хозяйке.
Как Люсьенна сначала смотрит на мясо, словно не верит, что его действительно можно есть.
Потом осторожно берёт самый маленький кусочек.
И только после разрешающего кивка Марты начинает есть быстрее.
Слишком быстро.
Изабо молча наблюдала.
Потом подвинула к девочке ещё два ломтика.
— Ешь.
Люсьенна замерла.
— Мне хватит.
— Я не спрашивала.
— Но...
— Если ты собираешься сегодня бегать по всему поместью, на пустом желудке далеко не убежишь.
Девочка нерешительно посмотрела на Марту.
Та неожиданно улыбнулась.
— Бери.
Люсьенна осторожно взяла хлеб.
И вдруг совсем тихо сказала:
— Спасибо...
Не хозяйке.
Просто...
Спасибо.
...
После завтрака Изабо сразу отправилась в кабинет.
Сегодня ей предстояло заняться тем, что она любила больше всего.
Цифрами.
Письмами.
Договорами.
Правда, уже через четверть часа выяснилось, что прошлый век обладает удивительной способностью превращать любую бухгалтерию в приключенческий роман.
Одни записи велись аккуратно.
Другие — на полях.
Третьи вообще существовали только в виде записок вроде:
«Месье Рено обещал заплатить после сбора винограда.»
Когда именно был этот виноград — оставалось загадкой.
Изабо сняла очки...
И тут же усмехнулась.
Очков не было.
Она снова забыла.
— Стареешь, Лавальер...
Тут же поправила себя:
— Нет.
Как раз наоборот.
...
Она уже собиралась открыть очередную папку, когда в дверь негромко постучали.
— Войдите.
На пороге появился Жиль.
В руках старик держал потёртую кожаную сумку.
— Простите, мадемуазель...
— Да?
— Совсем забыл.
Это принадлежало вашему отцу.
Изабо осторожно взяла сумку.
Тяжёлая.
Кожа растрескалась от времени.
Металлическая застёжка почти почернела.
— Почему раньше не принесли?
Жиль виновато отвёл глаза.
— Не смог.
— Почему?
Он долго молчал.
Потом тихо сказал:
— После похорон господина я закрыл её в шкафу.
Мне казалось...
Если не открывать...
Будто его вещи ещё ждут хозяина.