Страница 58 из 109
Для Жанно.
Софи.
Мари.
Этьена.
И тех, чьи имена ещё предстояло вытащить из страха, грязных бумаг и чужих рук.
Габриэль вошёл без стука, но тихо.
Она даже не подняла головы.
— Если вы снова принесли мне наблюдение о моей привычке работать вместо отдыха, положите его в корзину для очевидного.
— У вас нет корзины.
— Значит, видите масштаб бедствия.
Он подошёл к столу.
Положил перед ней маленький лист.
— Это список людей, которые могут подтвердить честность Октава Леруа. Для первого постояльца.
— Спасибо.
— И ещё.
Она подняла глаза.
Габриэль стоял слишком серьёзный.
— Сегодня у ворот видели Лорана Буше. После отъезда Селесты. Он не подъезжал. Только смотрел с дороги.
Изабо медленно отложила перо.
— Один?
— Нет. С мальчиком.
В груди стало холодно.
— С каким мальчиком?
— Не знаю. Маленький. Лет десять. В приютской куртке.
Тишина.
Длинная.
Тяжёлая.
Изабо медленно встала.
— Люсьенна не должна знать.
— Уже знает.
Проклятье.
Как будто в ответ из коридора донёсся быстрый топот.
Дверь распахнулась.
Люсьенна стояла на пороге белая, с горящими глазами.
В руке она сжимала свой лист с именем.
— Это был Жанно? — спросила она.
Габриэль молчал.
Изабо тоже.
Девочка поняла.
— Где он?
— Мы не знаем, — сказал Габриэль.
Люсьенна сделала шаг назад.
Потом ещё.
Лицо у неё изменилось.
Не страх.
Хуже.
Решение.
— Люсьенна, — сказала Изабо очень тихо.
Девочка замерла.
— Если ты сейчас побежишь, ты поможешь им. Не ему.
— А если сидеть?!
— Сидеть мы не будем.
Изабо взяла со стола карту.
Положила рядом с листом Габриэля.
— Мы будем думать быстрее, чем они ждут.
Люсьенна дрожала.
— Он маленький.
— Да.
— Он кусается, но он маленький.
— Да.
Изабо подошла к ней и взяла за плечи.
Не обняла.
Не стала гладить.
Просто удержала на месте, пока девочка не сорвалась в глупость.
— Смотри на меня.
Люсьенна подняла глаза.
— Мы вернём его, если сможем. Но не ценой того, что потеряем ещё и тебя.
— Обещаете?
Вот оно.
Самое опасное слово.
Изабо не имела права обещать.
Не имела права лгать.
— Обещаю не ждать, — сказала она. — Это всё, что честно.
Люсьенна закрыла глаза.
Слеза всё-таки сорвалась.
Одна.
Злая.
Габриэль уже стоял у карты.
— Лоран ехал к северному повороту. Если мальчик с ним, он мог вести его к мельнице. Или дальше.
Изабо повернулась.
— Жиль. Пьер.
— Уже зову, — сказал Габриэль.
Он вышел.
Быстро.
Без лишних слов.
Изабо сжала карту.
Вот и ответ.
Де Валькур ударил не по крыше.
Не по деньгам.
Не по Селесте.
По самому тонкому узлу.
Жанно.
Мальчик, который чинил дымоход, спорил о зубах на вывеске, ел суп слишком быстро и спрашивал, бесполезна ли она.
Дом за стенами будто снова стал старым и холодным.
Но не мёртвым.
Нет.
Теперь в нём уже были люди.
А люди двигались.
Изабо посмотрела на Люсьенну.
— Платок. Плащ. И ни шага без моего слова.
— Вы берёте меня?
— Я беру твою память дороги. Не твою глупость.
Девочка всхлипнула и кивнула.
— Да.
Изабо взяла свечу.
На столе остался лист с неровной подписью:
ЛЮСЬЕННА.
Рядом — пустое место для второго имени.
Она посмотрела на него одну секунду.
Потом вышла в коридор.
— Марта! Горячую воду и тряпки. Если вернём мальчишку, он может быть ранен. Мадлен — одеяло. Жиль — лошадей. Пьер — фонарь и верёвку. Месье Ренье…
Габриэль уже стоял у входной двери в дорожном плаще.
Рыжий, огромный, спокойный.
И злой так тихо, что от этого становилось страшнее.
— Я здесь.
Изабо встретила его взгляд.
В этот раз без пикировки.
Без шутки.
Без защиты.
— Тогда едем.
За окном ночь уже опускалась на дорогу к старой мельнице.