Страница 56 из 109
— Чисто.
Мадлен, стоявшая у двери, выпрямилась.
— Сама перебирала.
— Видно.
Это «видно» прозвучало как орден.
Мадлен покраснела.
Селеста взяла яблоко.
Покрутила в пальцах.
— Не цветы.
— Осень, — сказала Изабо.
— И честность?
— И забота.
Селеста посмотрела на неё.
На секунду на её лице исчезла насмешка.
Совсем.
И стало видно молодую женщину, которой, возможно, тоже до смерти надоели комнаты с цветами, поставленными без мысли, слова без смысла и люди, которые считали её кошельком с причёской.
— Кто придумал?
— Моя мать говорила, что яблоки обещают заботу. Вернее… мать прежней хозяйки этого дома.
Слишком поздно.
Фраза вышла странной.
Габриэль посмотрел на неё.
Нанон — тоже.
Селеста заметила, но не стала хватать.
Умная.
— Умная женщина, — сказала она только.
— Да.
Мадлен тихо добавила:
— Очень.
Селеста прошла к окну.
— Сколько нужно на первый этап?
Изабо не позволила себе выдохнуть.
— На крышу, дорогу, две комнаты, кухонные запасы, оформление первых учеников и оплату работникам?
— Да.
Изабо назвала сумму.
Селеста не моргнула.
Нанон моргнула.
Мадлен едва не выронила наволочку, которую принесла на всякий случай.
Для поместья это были почти невозможные деньги.
Для Селесты — сумма, которую она, возможно, тратила на сезон платьев, поездку или каприз, купленный назло скуке.
— Много для такого дома, — сказала Селеста.
— Мало для такой задачи.
— Вы дерзите даже во время просьбы.
— Я не прошу. Я предлагаю.
— Долю?
— Да.
— В разваливающемся доме?
— В будущем деле.
— А если дело провалится?
— Тогда вы получите право лично сказать мне, что я была безрассудной. Подозреваю, это доставит вам некоторое удовольствие.
Селеста улыбнулась.
— Немалое.
— Но если дело не провалится, вы получите прибыль, влияние на новый тип гостевого дома, доступ к обучающей системе при поместье и возможность раздражать людей, которые предпочли бы видеть меня в монастыре.
— Вот это уже серьёзный довод.
Нанон покачала головой.
— Вы обе невозможны.
— Зато перспективны, — сказала Изабо.
Селеста подошла к двери.
— Я дам деньги.
Мадлен села на край стула.
Изабо не двинулась.
Габриэль тоже.
Селеста подняла палец.
— Но не как милость.
— Разумеется.
— Как вклад.
— С договором.
— С отчётами.
— Ежемесячными.
— С правом приезжать без предупреждения.
Изабо прищурилась.
— Раз в месяц.
— Два.
— Один плановый, один внезапный, но без права критиковать кухню до завтрака.
Нанон сказала:
— Разумно.
Селеста посмотрела на неё.
— Вы сегодня на чьей стороне?
— На стороне завтрака.
— Предательница.
— Практичная женщина.
Селеста протянула Изабо руку.
— Договорились предварительно.
Изабо пожала её.
Пальцы у Селесты были холодные, крепкие, уверенные.
Не дружба.
Не ещё.
Но уже союз.
Тонкий.
Острый.
С возможностью превратиться либо в великолепную линию романа, либо в катастрофу с хорошей шляпкой.
— Теперь, — сказала Селеста, не отпуская её руки, — вы расскажете мне, почему месье Ренье смотрит на дорогу так, будто там не только грязь.
Габриэль замер.
Нанон закрыла глаза.
— Дитя…
— Нет, Нанон. Я вложила деньги в крышу, яблоки и честность. Теперь хочу знать, где именно ложь.
Изабо медленно высвободила руку.
Вот она.
Цена умного инвестора.
Деньги приходят с вопросами.
И хорошие вопросы иногда опаснее плохих долгов.
— Не здесь, — сказала Изабо.
Селеста посмотрела на неё.
— Значит, есть что рассказывать.
— Есть что обсуждать. Разница существенная.
— Я слушаю.
— В кабинете.
— С документами?
— С частью документов.
Селеста улыбнулась.
— Вы мне нравитесь всё больше.
— Это временно.
— Надеюсь, нет. Мне редко бывает интересно два дня подряд.
Они спустились обратно.
В холле Люсьенна стояла у стола и смотрела на них так, будто по лицам пыталась прочитать исход сражения.
— Ну? — не выдержала она.
Марта шикнула.
Изабо остановилась.
Селеста посмотрела на девочку.
— Ты та самая наблюдательная приютская?
Люсьенна насторожилась.
— А вы та самая богатая язвительная?
Марта тихо ахнула.
Нанон рассмеялась.
Селеста медленно повернула голову к Изабо.
— Она ваша ученица?
Изабо закрыла глаза на секунду.
— Пока кандидатка.
— Берите. У неё талант.
Люсьенна распахнула глаза.
— К чему?
— Выжить среди женщин, которые говорят правду слишком рано.
— Это хорошо?
— Если научишься выбирать время.
Люсьенна посмотрела на Изабо.
Та кивнула.
— Очень редкий навык. У меня с ним тоже сложные отношения.
— У вас? — изумилась девочка.
— Не отвлекайся на чужие недостатки. Развивай свои.
В кабинете разговор стал другим.
Без шуток почти.
На столе снова лежала расписка о пропавших мальчиках.
Копия.
Симон.
Поль.
Мартен.
Лоран Буше.
Связь с перевозками.
Попечители.
Приют Святой Агнессы.
Селеста читала молча.
Чем дальше читала, тем холоднее становилось её лицо.
Нанон стояла за её плечом и впервые за всё время не произнесла ни слова.
Когда Селеста отложила лист, пальцы у неё были белыми.
— Почему я не знала?
Габриэль ответил:
— Потому что те, кто должен был знать, предпочитали хорошие отчёты.
— Мой дядя в попечительском совете центрального фонда.
— Да.
Селеста медленно подняла на него глаза.
— И вы поэтому связаны с моей семьёй.
— Да.
— Кто поручил вам?
Пауза.
— Ваш дядя.
Она закрыла глаза.
— Старый трус.
Нанон тихо сказала:
— Осторожнее.
— Нет, Нанон. Он знал, что что-то гниёт, но не хотел пачкать герб. Поэтому нанял месье Ренье неофициально.
Габриэль не стал защищать её дядю.
Это было красноречиво.
Селеста повернулась к Изабо.
— И вы уже влезли в это.