Страница 44 из 109
Будто ждали, что за поворотом карета остановится, Арман передумает и вернётся добивать.
Но аллея опустела.
Только мокрые следы колёс остались на земле.
Изабо медленно выдохнула.
— Ну что ж, — сказала она. — Первый визит прошёл лучше, чем мог.
Марта села на ближайший стул.
— Лучше?
— Никто не умер. Дом не подписали. Жанно никого не укусил. Для нашей текущей стадии развития это успех.
Жанно из кухни возмущённо крикнул:
— Я мог!
— Поэтому успех ещё значительнее.
Люсьенна вдруг начала смеяться.
Нервно.
С облегчением.
Потом почти плакать.
Марта притянула её к себе и прижала к боку, ворча:
— Ну всё, всё. Не развози сырость. Её и так хватает.
Жиль снял шляпу и сел на ступеньку.
Пьер сплюнул во двор.
— Гад.
— Пьер, — сказала Марта.
— Что? На пол же не плюнул.
Мадлен тихо произнесла:
— Он разозлился.
Изабо посмотрела на пустую аллею.
— Да.
— Это плохо? — спросила Люсьенна.
— Это честно.
Габриэль стоял рядом.
— Вы рискнули, дав мне легенду.
— Нет.
— Нет?
— Я дала вам работу. Легенду вы теперь обязаны сделать правдой.
Он медленно повернулся к ней.
— То есть?
Изабо посмотрела ему прямо в глаза.
Снизу, потому что рыжий гигант был действительно неприлично высок.
— Вы будете официально оценивать возможность безопасного остановочного дома на маршруте. Дорога, риски, проезжие, трактир у старой мельницы, связь с городом. Напишете рекомендации. Возможно, даже найдёте человека, которому небезразличны такие маршруты.
— Вы быстро перестраиваетесь.
— У меня четыре месяца, протекающая крыша и дядя-змея. Медлительность стала роскошью.
— А если я откажусь?
— Тогда я буду считать вас человеком, который не оправдал благородные веснушки.
Он засмеялся.
Тише, чем вчера.
Но свободнее.
— Вы всё-таки жестоки.
— Нет. Просто теперь вы тоже в списке.
— В каком?
Она подняла тетрадь.
— Люди.
Габриэль посмотрел на тетрадь.
Потом на неё.
И впервые за всё время его лицо стало не суровым, не насмешливым, не расследующим.
Тёплым.
Совсем немного.
Но достаточно, чтобы Изабо немедленно разозлилась на собственную наблюдательность.
— Это опасный список, — сказал он.
— Очень. Из него трудно выйти с чистыми руками.
— А с чистой совестью?
— Это зависит от качества работы.
Он поклонился.
Не светски.
Почти серьёзно.
— Тогда я начну с дороги.
— Прекрасно. А я — с голубой комнаты.
— И розовой ширмы?
— Её судьба уже решена. Просто она пока не знает.
Люсьенна, всё ещё прижатая к Марте, всхлипнула и засмеялась одновременно.
Дом снова зашумел.
Не сразу.
Сначала осторожно.
Потом громче.
Марта пошла на кухню греть суп. Пьер вернулся к телеге, теперь уже с таким видом, будто чинит не колесо, а оборонительную линию. Жиль направился к конюшне. Мадлен поднялась наверх проверять бельё. Жанно выскользнул из кухни и, стараясь не смотреть на Изабо, пробормотал:
— Я завтра тоже приду.
— С дымоходом?
— И с забором.
— Без укусов?
Он подумал.
— Если Лоран не придёт.
— Разумное исключение. Обсудим письменно, когда научишься писать.
Он скривился, но не отказался.
Люсьенна вытерла нос рукавом.
Марта тут же рявкнула из кухни:
— Платок!
— Да что у вас за глаза!
— Рабочие!
Изабо стояла в холле и смотрела, как люди расходятся по дому, каждый к своему делу.
На полу всё ещё стояли ведра.
Крыша всё ещё текла.
Долги никуда не исчезли.
Арман де Валькур уехал злым.
Лоран Буше видел слишком много.
Габриэль Ренье получил официальную легенду, которой не было в плане ещё полчаса назад.
А будущая гостиница Лавальеров только что обрела первого возможного эксперта по безопасности маршрута, подозрительного союзника и мужчину, который смеялся глазами, когда она портила чужие ожидания.
Изабо посмотрела на ведро под потолком.
Кап.
Кап.
Кап.
— Не радуйся, — сказала она дому тихо. — До тебя тоже дойдёт очередь.
Где-то наверху скрипнула балка.
Будто дом, старый, мокрый и упрямый, ответил:
«Попробуй».