Страница 30 из 109
Глава 5.
В холле действительно стоял рыжий мужчина.
Изабо поняла это ещё до того, как спустилась до конца лестницы.
Не потому, что увидела его целиком. Сначала — только цвет. Густой, тёмно-медный, почти осенний, в сером дневном свете старого холла выглядевший так, будто кто-то принёс в дом кусок сухого пламени и заставил его стоять смирно у входной двери.
Потом — рост.
Мужчина был очень высоким.
Настолько высоким, что рядом с ним Марта, и без того невысокая, казалась не кухаркой, а суровым домашним предупреждением у его локтя. Он стоял прямо, но без дворянской нарочитости, не выпячивая грудь и не занимая больше пространства, чем требовалось. Просто был таким — крупным, широкоплечим, собранным, в тёмном дорожном плаще, с каплями дождя на плечах и сапогами, на которых высыхала дорожная грязь.
Не красавец.
Совсем нет.
Лицо слишком резкое. Нос чуть крупнее, чем одобрили бы любители фарфоровых пастушков. Челюсть тяжёлая. На переносице — едва заметная старая белая полоска, шрам или след давней драки. Веснушки — не милые золотистые точки, а россыпь медной пыли по скулам и носу, будто солнце когда-то пыталось оставить на нём подпись, но передумало. Глаза — серые. Спокойные. Наблюдательные.
И слишком внимательные.
Изабо такие глаза не любила.
Люди с такими глазами редко слушали слова. Они слушали паузы.
Марта стояла напротив него с деревянной ложкой в руке. На всякий случай. Вид у неё был такой, что при необходимости ложка могла стать оружием, моральным аргументом и последним словом правосудия.
Люсьенна пряталась за Изабо, хотя «пряталась» в её исполнении означало высунуть половину лица, оба глаза и всё любопытство.
Мадлен остановилась у стены, опершись на палку.
Сверху с чердака всё ещё где-то капало.
Кап.
Кап.
Кап.
Мужчина поднял взгляд.
Он не удивился, увидев хозяйку дома в сером платье, с тетрадью под мышкой и выражением лица женщины, которую за одно утро успели разбудить дождём, долгами, приютом и незнакомцем с политически неудобными сведениями.
Это говорило в его пользу.
Или против него.
Пока было рано решать.
— Мадемуазель Лавальер, — произнёс он.
Голос у него оказался низкий, спокойный, слегка хриплый. Не бархатный. Не красивый. Скорее тёплое дерево, по которому провели ножом.
— Месье?..
Он поклонился. Достаточно вежливо для дворянина. Достаточно сдержанно для человека, который не хотел показывать, кем является.
— Габриэль Ренье.
Имя прозвучало просто.
Слишком просто.
Изабо спустилась на последнюю ступеньку и остановилась на безопасном расстоянии. Не из страха. Из привычки. В прежней жизни она всегда оставляла между собой и незнакомым человеком ровно столько места, чтобы успеть заметить намерение раньше, чем оно станет действием. Особенно если человек был высоким, молчаливым и появлялся в доме с фразой «дело касается дороги, приюта и Армана де Валькура».
— Вы приехали под дождём, — сказала она.
— Да.
— Значит, дело срочное. Или вы человек с сомнительными представлениями о комфорте.
Он чуть опустил глаза на свой мокрый плащ.
— Возможно, и то и другое.
Марта едва слышно фыркнула.
Изабо отметила: мужчина услышал, но не обернулся. Ещё один пункт в его пользу. Люди, которые не реагируют на каждый звук враждебно, обычно либо очень уверены в себе, либо очень хорошо умеют притворяться.
— Вы сказали, дело касается дороги, приюта и месье де Валькура, — напомнила она.
— Да.
— Обычно люди начинают с менее взрывоопасных тем. Погода. Здоровье. Состояние дорог. Хотя вы, видимо, решили сразу совместить всё неприятное.
Его губы едва дрогнули.
Не улыбка.
Намёк на неё.
— Дорога действительно в плохом состоянии.
— Удивительное открытие. Я вчера познакомилась с ней через старую карету. Мы обе остались недовольны.
Люсьенна за её спиной тихо хихикнула.
Мужчина перевёл взгляд на девочку.
На секунду.
Всего на секунду.
Но Люсьенна сразу втянула голову в плечи.
Вот это Изабо не понравилось.
Не его взгляд. В нём не было угрозы.
Её реакция.
— Люсьенна, — спокойно сказала она, не оборачиваясь, — если ты собираешься прятаться, делай это качественно. Сейчас ты выглядишь как подозрительная занавеска.
Девочка высунулась чуть больше.
— Я не прячусь.
— Разумеется. Ты просто украшаешь лестницу.
Мужчина посмотрел на Изабо.
Внимательнее.
— Она у вас служит?
— Пока учится не создавать новых бед раньше обеда.
— Это трудно, — буркнула Люсьенна.
— Я знаю, дорогая. Поэтому и называю это обучением.
Марта сжала ложку, но уже не так крепко.
Ситуация постепенно становилась менее похожей на вторжение и более — на начало разговора, который всё равно мог закончиться плохо.
Изабо указала на дверь в кабинет.
— Разговоры о Валькуре лучше вести не в холле. У стен здесь, возможно, нет ушей, но учитывая состояние дома, у них могут быть щели с отличной слышимостью.
— Согласен.
Он снял плащ.
Марта мгновенно протянула руку.
Не потому, что хотела услужить.
Потому что мокрый плащ на полу её кухни или холла был, видимо, личным оскорблением хозяйственного порядка.
Габриэль Ренье на мгновение замялся, затем отдал.
— Благодарю.
— Плащи у нас не капают на пол, — сухо сказала Марта.
— Запомню.
— Лучше сразу.
Изабо почти улыбнулась.
Марта всё больше напоминала ей мать в те моменты, когда та говорила отцу: «Нет, грязные сапоги не пройдут дальше порога, даже если ты несёшь очень важную трубу».
Кабинет встретил их запахом бумаги, пыли и вчерашних решений. На столе всё ещё лежали документы из нотариальной конторы, но Изабо успела перевернуть самые важные листы вниз текстом. Не потому, что не доверяла гостю.
Именно потому, что не доверяла.
Габриэль заметил движение её руки.
Ничего не сказал.
Это тоже было хорошо.
Или опасно.
Он остановился у стола и не сел, пока она не указала на кресло.
Вежлив.
Терпелив.
Не торопится занять место.
Очень неприятный набор качеств у человека, который может оказаться как союзником, так и бедой.