Страница 3 из 109
Они перебрасывались фразами легко, как опытные фехтовальщицы тонкими шпагами. Изабо неожиданно подумала, что Кларисса — единственный человек, кроме родителей, который видел её не только профессиональной машиной в идеальном костюме. Видел усталой, злой, смешной, иногда растерянной. И всё равно звонил.
— Я по делу, — сказала Кларисса. — Ты завтра едешь в «Дом Изабо»?
— Послезавтра.
— Исторический отель?
— Бывшее поместье. XVII век, кажется. Сейчас дорогой бутик-отель с собственной легендой, умирающей рентабельностью и владельцем, который уверен, что история заменяет менеджмент.
— История многое заменяет. Например, отсутствие вкуса.
— Нет. Отсутствие вкуса не заменяет даже смерть.
Кларисса довольно кивнула.
— Я видела их сайт. Очень много золота, бархата и фраз «аутентичная атмосфера».
— Когда отель пишет «аутентичная атмосфера», я слышу: «У нас скрипят полы, и мы не собираемся это чинить».
— Возьми с собой святую воду.
— Я беру чек-лист. Он страшнее.
И вот теперь, стоя в холле «Бель-Рив», Изабо вдруг вспомнила лицо Клариссы на экране. Острый взгляд. Тонкую улыбку. Манеру приподнимать одну бровь, когда собеседник говорил глупость и ещё не знал, что его уже похоронили.
Странно.
В ближайшие годы это воспоминание должно было стать для неё почти болью.
Но пока оно было обычной частью жизни, которую она считала утомительной, перегруженной и бесконечной.
Жизнь редко предупреждает, что скоро закончится.
Она просто ставит перед тобой плохо закреплённые перила.
Проверка «Бель-Рив» заняла четыре часа. К обеду месье Бертран уже выглядел так, будто лично пережил маленькую административную революцию. Изабо нашла плесень в подсобке, хаос в графике горничных, просроченный йогурт на завтраке, прекрасно обученного ночного портье, которого почему-то держали на самой низкой ставке, и одну великолепную прачку, управлявшую бельём лучше, чем сам Бертран управлял отелем.
— Повысить прачку, — сказала Изабо, закрывая папку.
— Простите?
— Мадам Леру. Она знает движение белья, загрузку, слабые места персонала и то, кто ворует полотенца. У неё мозг диспетчера. Поставьте её старшей по хозяйственной части.
— Но она… прачка.
Изабо посмотрела на него.
— Да. Какое счастье, что вы заметили. А теперь представьте, что иногда человек умеет больше, чем написано на его бейджике.
Бертран покраснел.
— Я подумаю.
— Нет, месье Бертран. Вы уже думали. Именно поэтому я здесь.
К вечеру она вернулась в гостиничный номер, сняла туфли и несколько минут просто сидела у окна. Старый Лион за стеклом переливался огнями. На улице смеялись люди, кто-то шёл с бумажным пакетом багетов, из ресторана доносился запах жареного чеснока, масла и вина. Город жил так вкусно и спокойно, будто никогда никуда не торопился.
Её телефон мигал сообщениями.
Работа.
Работа.
Работа.
Кларисса прислала фото бокала вина и подпись: «В отличие от тебя, я умею отдыхать».
Изабо написала: «В отличие от тебя, я умею работать».
Ответ пришёл мгновенно: «Бедная. Это лечится, но ты сопротивляешься».
Она усмехнулась.
Потом открыла сообщение от матери: фото пирога и подпись: «Оставила тебе кусок в морозилке. Приедешь — разогрею».
Изабо долго смотрела на это фото.
Слишком долго.
Потом заблокировала экран.
На следующий день она выехала в сторону поместья-отеля, который официально назывался «Maison d’Izabeau». Дом Изабо. Название было красивое, чуть старомодное, с мягким привкусом семейной легенды. Отель находился в стороне от крупных дорог, в зелёной долине между холмами, где виноградники спускались к реке аккуратными рядами, а маленькие деревни цеплялись за склоны светлыми каменными домами.
Навигатор дважды пытался отправить её в поле.
Французская провинция умела быть романтичной до тех пор, пока не требовалось найти конкретный поворот.
К полудню дорога стала уже. Асфальт сменился старой мощёной подъездной аллеей. По обе стороны тянулись липы, их кроны смыкались наверху, пропуская солнце пятнами. В конце аллеи показался дом.
Изабо притормозила.
И на несколько секунд забыла профессионально раздражаться.
Поместье было прекрасно.
Не идеально.
Не глянцево.
Именно прекрасно.
Двухэтажное каменное здание с высокой крышей, светлыми стенами, потемневшими от времени карнизами, широким крыльцом и центральной лестницей, которая поднималась к парадному входу мягкой дугой. На фасаде вились розы. Старые окна отражали небо. Слева виднелся флигель, справа — заросший сад, за ним — конюшни и длинная хозяйственная постройка. Всё это выглядело так, будто дом много лет терпел людей, которые пытались сделать из него «премиальный исторический объект», и молча ждал кого-то с мозгами.
— Ну здравствуй, — пробормотала Изабо. — Посмотрим, сколько денег ты уже съел.
У входа её встречал владелец отеля, месье Арман Делатур, худой, элегантный мужчина с мягкими руками и тревожной улыбкой коллекционера, который унаследовал замок, но не инструкцию по применению.
— Мадам Лавальер, добро пожаловать в Дом Изабо.
— Благодарю.
— Это место с удивительной историей. Род Лавальер владел им почти два века. Потом революции, войны, смена хозяев… В архивах сохранились упоминания о юной мадемуазель Изабо Лавальер, последней наследнице старой линии.
Изабо остановилась.
— Простите, как её звали?
— Изабо Лавальер. Забавное совпадение, правда?
Он засмеялся.
Ей почему-то не стало смешно.
— Очень.
— Говорят, она была странной девушкой. Замкнутой. Не слишком красивой, но хорошо воспитанной. После смерти родителей поместье пришло в упадок. Дальше сведения обрываются.
— Удобно для маркетинга.
— Простите?
— Загадочная наследница, исчезнувшие документы, старое поместье. Туристы любят недосказанность. Особенно если она включена в стоимость номера.
Месье Делатур снова засмеялся, на этот раз неуверенно.
Они вошли внутрь.