Страница 12 из 109
Плечи широкие, будто всю жизнь носила тяжёлые котлы, мешки с мукой и чужие заботы. Когда-то каштановые волосы почти полностью поседели, но коса всё ещё оставалась густой. Лицо избороздили мелкие морщины, не злые, а усталые. Такие появляются у людей, которые слишком редко спят спокойно. Широкие ладони были красными от горячей воды, костяшки пальцев — крупными, с маленькими белыми шрамами от старых ожогов и ножей.
Услышав шаги, она обернулась.
— Доброе утро, мадемуазель.
— Теперь уже действительно доброе.
Марта внимательно посмотрела на хозяйку.
Очень внимательно.
Настолько внимательно, что Изабо почувствовала это почти физически.
— Что-то не так? — спокойно спросила она.
Кухарка смутилась.
— Простите...
— За что?
— Вы... изменились.
Люсьенна тихонько ойкнула.
Изабо перевела взгляд на девочку.
Та моментально сделала вид, будто рассматривает пол.
— Продолжайте, Марта.
Женщина опустила глаза.
— Раньше вы входили сюда... будто извинялись.
Она замолчала.
Потом всё же договорила:
— Даже когда это был ваш собственный дом.
На несколько секунд наступила тишина.
Изабо ничего не ответила.
Ей не хотелось лгать.
Но говорить правду было невозможно.
Марта нервно вытерла руки о передник.
— Вы никогда не смотрели людям в глаза. Если нужно было что-то сказать, говорили тихо. Быстро. И сразу уходили.
Она виновато улыбнулась.
— А сегодня... будто другая хозяйка пришла.
Люсьенна испуганно посмотрела сначала на Марту, потом на Изабо.
Воздух словно стал тяжелее.
Изабо выдержала паузу.
— После хорошего удара по голове некоторые вещи начинаешь видеть иначе.
Ответ прозвучал спокойно.
Без улыбки.
Без раздражения.
Марта долго смотрела ей в лицо.
Потом неожиданно кивнула.
— Возможно.
Но в её глазах осталось сомнение.
Совсем маленькое.
Почти незаметное.
Изабо мысленно отметила это.
«Умная женщина. Наблюдательная. Врать ей придётся осторожно.»
Она подошла к большому столу.
— Покажите всё, что осталось из продуктов.
Марта молча начала открывать шкафы.
Мука.
Фасоль.
Две головки сыра.
Сушёные яблоки.
Немного овса.
Лук.
Морковь.
Пучок увядающей петрушки.
Три окорока, подвешенные под потолком.
Изабо подняла голову.
— Почему их не трогаете?
— Бережём.
— Для кого?
— Вдруг гости.
Изабо медленно опустила взгляд.
— А люди, которые живут здесь каждый день?
Марта виновато пожала плечами.
— Они привыкли.
— К голоду?
— К экономии.
Изабо провела пальцами по краю стола.
— Это ошибка.
Кухарка удивлённо подняла голову.
— Простите?
— Уставший работник плохо работает. Голодный — ещё хуже.
Она снова посмотрела на окорока.
— Сегодня один снимем.
— Но...
— Сегодня.
— Жалко.
— Очень.
Изабо чуть улыбнулась.
— Но если ваши люди начнут падать в обморок, продавать будет уже нечего.
Марта задумалась.
По-настоящему.
Не споря.
Не оправдываясь.
И наконец молча сняла с крюка самый маленький окорок.
Люсьенна смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами.
— Нам... сегодня дадут мясо?
— Да.
— Просто так?
Изабо повернулась к ней.
— Нет.
— А как?
— За работу.
Девчонка просияла.
— Это честно.
— Именно.
Пока Марта разделывала мясо, Изабо медленно обходила кухню.
Она открывала каждый ящик.
Осматривала каждую полку.
В дальнем углу обнаружилась старая хлебная печь, которой явно не пользовались уже давно.
На полке лежали формы для выпечки.
Добротные.
Тяжёлые.
Ещё дальше стояла большая маслобойка.
Рядом — пресс для сыра.
Она остановилась.
Провела ладонью по дереву.
Пыль.
Но механизм был цел.
Изабо медленно повернулась к Марте.
— Почему этим не пользуются?
— Некому.
— Совсем?
— Старый сыровар умер зимой.
— А новый?
— Где же его взять?
Она опять мысленно поставила галочку.
Не только гостиница.
Дом когда-то сам производил часть продуктов.
Значит, можно вернуть.
Не сегодня.
Не завтра.
Но можно.
Эта мысль неожиданно согрела её сильнее, чем жар печи.
Дом не был бедным.
Он просто перестал работать как единое целое.
Она уже видела такое.
Много раз.
Правда, раньше это были гостиницы с современными прачечными, электронными замками и кондиционерами.
Принцип оставался тем же.
Когда перестают разговаривать люди, постепенно начинают умирать помещения.
Когда пустуют помещения — умирает дело.
А потом хозяева долго удивляются, почему вместе с прибылью исчезла жизнь.
Изабо остановилась возле окна.
Во дворе ветер качал старую яблоню.
Под ней валялись сгнившие плоды прошлого года.
Трава поднялась почти до колен.
Колодец покосился.
Забор требовал ремонта.
Работы здесь было столько, что любой здравомыслящий человек развернулся бы и ушёл.
Она неожиданно усмехнулась.
— Значит, мне опять достался самый безнадёжный объект.
— Вы что-то сказали? — спросила Марта.
— Нет.
Изабо отвернулась от окна.
— Просто поняла, что жизнь удивительно последовательна.
— В каком смысле?
Она посмотрела на кухарку.
— Почему-то всё самое интересное всегда начинается именно с катастрофы.
После завтрака Изабо попросила Марту не убирать со стола.
— Пока оставьте всё как есть.
Кухарка удивлённо подняла голову.
— Зачем?
— Иногда беспорядок полезнее порядка.
Люсьенна мгновенно оживилась.
— Это как?
— Если сразу всё спрятать, начинаешь забывать, чего именно не хватает.
Она ещё раз медленно оглядела стол.
Три миски.
Почти пустой хлебный короб.
Нож, который уже пора точить.
Доска с глубокими бороздами.
Кувшин с водой.
Этого оказалось достаточно.
Она видела не предметы.
Она видела работу.
— Марта.
— Да?
— Сколько человек сейчас постоянно живёт в поместье?
Женщина загнула пальцы.
— Я.
— Так.