Страница 11 из 109
Профессиональная привычка оказалась сильнее смерти.
И сейчас Изабо была ей за это почти благодарна.
Из холла вели сразу четыре двери.
Изабо остановилась посередине, медленно поворачивая голову.
Вчера она видела этот дом глазами человека, который только что умер.
Сегодня — глазами специалиста.
Разница оказалась огромной.
Высокий потолок уже не казался просто высоким. Она машинально отметила потемневшие балки, следы копоти возле дымохода, несколько тонких трещин в штукатурке. Пока не опасных. Пока. На полу кое-где разошлись каменные плиты. Не критично, но если осенью сюда пойдёт вода, мороз сделает своё дело.
Большие окна могли давать столько света, что холл выглядел бы торжественным.
Сейчас тяжёлые шторы почти душили его.
Она подошла ближе.
Ткань когда-то была дорогой. Густой бордовый бархат собирал пыль так старательно, будто считал это своей главной обязанностью. Под пальцами ворс оказался влажноватым.
— Прекрасно... — тихо сказала Изабо. — Здесь даже шторы решили выращивать собственную экосистему.
Она раздвинула их.
Солнечный свет сразу ворвался внутрь.
Дом изменился.
Не полностью.
Но достаточно, чтобы серый камень вдруг стал тёплым, а резные панели приобрели медовый оттенок. На полу вспыхнули светлые квадраты. В воздухе закружилась пыль.
Изабо несколько секунд молча смотрела вокруг.
— Вот так уже лучше.
— Вы с домом разговариваете?
Она даже не вздрогнула.
За спиной стояла Люсьенна.
Сегодня девчонка выглядела ещё более взъерошенной, чем вчера. Старое коричневое платье было ей коротковато, рукава не совпадали по длине, а из-под платка торчали непослушные тёмно-русые кудри. Веснушки густо рассыпались по носу, а большие карие глаза с любопытством следили буквально за каждым движением Изабо.
В руках она держала корзинку.
Пустую.
— Доброе утро.
— Уже почти день, — честно возразила Люсьенна.
— Значит, доброе почти-день.
Девчонка неожиданно фыркнула.
— Вы вчера были серьёзнее.
— Вчера я умерла.
Люсьенна замерла.
Изабо тут же мысленно поморщилась.
Неудачная формулировка.
— То есть... чуть не умерла.
— А...
Напряжение исчезло.
— Это другое дело.
Изабо внимательно посмотрела на неё.
Любопытная.
Очень быстрая.
И совсем не такая бесшабашная, какой пыталась казаться.
Она постоянно смотрела по сторонам, словно всю жизнь привыкла ожидать окрика или подзатыльника.
— Ты завтракала?
— Нет.
— Почему?
Люсьенна пожала плечами.
— Не успела.
— Или нечего было?
Девчонка отвела взгляд.
Ответ оказался красноречивее любых слов.
Изабо коротко кивнула.
Ещё одна галочка.
Прежде чем учить людей работать, придётся сделать так, чтобы они хотя бы не думали о пустом желудке.
— Марта уже на кухне?
— Она всегда раньше всех встаёт.
— Пойдём.
По дороге Изабо не торопилась.
Она открывала каждую дверь.
За первой оказалась маленькая гостиная.
Когда-то уютная.
Теперь кресла стояли под белыми полотнищами, словно старики, накрывшиеся одеялами и терпеливо ждущие, когда их наконец вспомнят. На каминной полке лежал толстый слой пыли. Под ногами скрипели паркетные доски.
Она медленно сняла ткань с одного кресла.
Ореховое дерево.
Тонкая резьба.
Хорошая обивка, пусть и выцветшая.
Не хлам.
Совсем не хлам.
Просто вещи, которыми слишком долго никто не жил.
Во второй комнате располагалась библиотека.
Изабо остановилась на пороге.
Пахло кожаными переплётами, сухой бумагой, воском и старым деревом.
Этот запах она любила.
Книги стояли в шкафах до самого потолка.
Некоторые полки прогнулись под тяжестью томов.
На письменном столике лежала раскрытая книга.
Словно хозяин вышел всего на минуту.
Она подошла ближе.
На странице лежал высохший цветок.
Белый.
Совсем хрупкий.
Стоило пальцам коснуться бумаги, как в голове мелькнуло чужое ощущение.
Тёплая ладонь.
Женский смех.
Запах духов.
«Читай вслух, Изабо. Тогда книги перестанут тебя бояться.»
Воспоминание исчезло так же быстро, как появилось.
Она глубоко вдохнула.
Не слова.
Не лица.
Только ощущение.
Будто память этого тела осторожно приоткрывала дверь, проверяя, можно ли новой хозяйке доверять.
— Вы побледнели.
Голос Люсьенны вернул её в настоящее.
— Всё хорошо.
— Опять голова?
— Немного.
— Тогда не стойте.
Она сказала это неожиданно серьёзно.
Совсем без обычной болтовни.
Изабо посмотрела на девочку внимательнее.
— Ты часто видела людей после сильных ударов?
Люсьенна долго молчала.
Потом негромко ответила:
— У нас в приюте всякое бывает.
И сразу отвернулась.
Этого оказалось достаточно.
Расспрашивать дальше Изабо не стала.
Некоторые ответы люди отдают только тогда, когда сами готовы.
Они вышли обратно в коридор.
Дом постепенно просыпался.
Где-то наверху хлопнула дверь.
Во дворе заржал конь.
С кухни потянуло дымом и запахом кипящей воды.
Жизнь.
Пока ещё очень слабая.
Но уже жизнь.
Изабо поймала себя на мысли, что впервые с момента пробуждения не чувствует того ледяного ужаса, который вчера сжимал грудь.
Страх никуда не исчез.
Он просто отступил на шаг.
Уступив место работе.
А работа была единственным языком, который она знала одинаково хорошо в любой эпохе.
На кухне было значительно теплее, чем в остальном доме.
Печь уже прогрелась. Сухие поленья потрескивали внутри, бросая на закопчённые стены живые рыжие отблески. Воздух пах дымом, горячим железом, свеженарезанным луком и чем-то ещё — едва уловимым ароматом сушёного тимьяна, который прятался где-то под потолком в перевязанных бечёвкой пучках трав.
Марта стояла у длинного стола спиной к двери.
Невысокая.
Коренастая.